Чтение онлайн

Давнее и особое пристрастие советологов к пышным оценкам предреволюционной русской литературы становится понятным, если вспомнить характеристику этого периода, данную М. Горьким в речи на I съезде советских писателей. Великий пролетарский писатель сказал тогда: «Время от 1907 до 1917 года было временем полного своеволия безответственной мысли, полной «свободы творчества» литераторов русских. Свобода эта выразилась в пропаганде всех консервативных идей западной буржуазии… В общем, десятилетие 1907—1917 годов вполне заслуживает имени самого позорного и бесстыдного десятилетия истории русской интеллигенции» [65] .

Вероятно, именно в «пропаганде всех консервативных идей западной буржуазии» советологам чудятся звуки «серебряной трубы», то бишь серебряный век русской литературы тех лет. Ну и, естественно, все, что противоречит подобным идеям, что победило эти западные идеи и развилось в могучую литературу социалистического реализма, органически связанную с борьбой трудового народа за победу идеалов социализма, изображается советологами вообще, и Смитом в частности, как нечто «от лукавого», как «фальсифицированная культура», как «официальная», и т. д. и т. п.

Классовая предвзятость, политическая тенденциозность и антиисторизм суждений Смита проявились и в данном случае со всей очевидностью.

Что же касается «блистательности» абстрактного искусства, в котором, как уверяет нас Г. Смит, он видит едва ли не единственную форму плодотворного развития художественной мысли человечества, то, право, спорить здесь не о чем.

Возможно, Смиту и в самом деле нравится абстрактное искусство, это дело, как говорится, сугубо личного вкуса и уровня понимания искусства. Но только почему и с каких пор личные вкусы господина Смита должны определять эстетические критерии советских людей? Вот ведь какое странное у Смита понимание демократии: или думайте так, как мне нравится, или я объявляю вас ретроградами! Третьего не дано.

Ничего не скажешь, очень «широкий» демократ господин Смит!

Суждения Р. Кайзера о советской культуре мало чем, по существу, отличаются от суждений Смита, хотя следует отметить, что Кайзер чаще делает оговорки об отдельных достижениях «русских». Он даже заявляет: «Русские… утвердили себя как одну из великих творческих наций современной эпохи» [66] .

Однако когда он начинает судить о конкретных явлениях советской литературы и искусства или оценивать художественный процесс в СССР, то следуют пассажи один другого удивительнее.

Вот, к примеру, Кайзер рассуждает о роли творческих союзов в жизни советской художественной интеллигенции. Конечно, он считает союзы «всемогущими» органами, вкладывая в понятие «всемогущие» прежде всего ограничительные, запретительные, карательные функции. По мнению Кайзера, литератор или живописец, нечлен соответствующего творческого союза, обычно «не сможет опубликовать свое произведение или принять участие в выставке» [67] .

Так утверждает Кайзер.

Но приглашаем любого читателя ознакомиться с уставом того же Союза писателей СССР: в нем черным по белому написано, что в члены союза может быть принят человек, опубликовавший две-три книги стихотворений, рассказов, повестей или критических статей, имеющих самостоятельное художественное значение.

Получается, если верить Кайзеру, некий заколдованный круг: не членов Союза писателей в СССР не печатают, а устав союза требует обязательной публикации до вступления в союз!

Впрочем, вполне возможно, что Р. Кайзер даже и не знает об этом обязательном требовании устава, не знает, потому что никогда в жизни этого устава не читал, но откуда же тогда у него родился столь невероятный вывод о том, что нечленов творческих союзов в СССР «не печатают»?

А все оттуда же, из прилежного чтения сочинений советологов старшего поколения. Это они — Глеб Струве, Марк Слоним и иже с ними — широко распространили подобную ложь. Легковерный журналист, как видим, принял эту ложь за должное и преподнес ее своим читателям уже в качестве собственных, так сказать, наблюдений.

Интересно, что скажет Р. Кайзер, когда узнает, что известный советский писатель Владимир Богомолов, автор популярных рассказов, повестей и особенно романа «В августе сорок четвертого…», произведений, которые широко изданы в нашей стране и за рубежом, никогда не был и не является членом Союза советских писателей? А вот поди ж ты, печатают! Да еще как охотно!

Да и не только он один. Вступление в союз — дело сугубо добровольное, никто туда никого за руки не тянет, наоборот, существуют строгие критерии приема в члены творческого союза, выдержать которые не так-то просто. Однако для публикации добротного художественного произведения членство в творческом союзе вовсе не обязательно. Попытайтесь запомнить это наконец, господа советологи.

В книге Кайзера встречается немало забавных небылиц и домыслов, выдаваемых за чистую правду. Вот, например, Кайзер сообщает, что творческими союзами в СССР руководят, «как мне докладывал мой информатор», только пожилые люди. Со слов безымянного информатора Кайзер утверждает: «Они не выбирают в руководство союзами лиц моложе пятидесяти лет» [68] .

Что ж, и эту ложь опровергнуть совсем нетрудно. Достаточно посмотреть список секретариата хотя бы Союза писателей СССР, чтобы убедиться во лжи кайзеровского «информатора». В составе секретариата Союза писателей СССР всегда были и есть люди и старшего поколения, но немало и писателей «моложе пятидесяти лет».

Прямо скажем, никудышные у вас были «информаторы», мистер Кайзер.

А вот собственная информация Кайзера о том, как платят советским писателям за романы. По-разному, говорит Кайзер. За политическую тему платят больше, за общегуманистическую — меньше.

Постойте, постойте!

Эта песня нам уже знакома. Мы слышали ее в исполнении Э. Брауна гораздо раньше Кайзера. Еще в 1953 году в книге «Пролетарский эпизод в русской литературе. 1928—1932 гг.» Э. Браун писал об этом.

Но, помнится, Браун тогда высказывал подобную мысль лишь в качестве гипотезы («разумно предположить, что за роман о Днепрогэсе могли бы заплатить больше, чем за роман о душевных переживаниях интеллигенции, находившейся не в ладах… с эпохой» [69] . Теперь же Кайзер, плодотворно освоив гипотезу Брауна, трансформировал ее в непререкаемую истину и подтверждает свою «истину» ссылкой на «одного советского сценариста», который якобы рассказал Кайзеру о том, как осуществляется гонорарная политика в СССР на практике. Однако вранье «одного сценариста» оказалось, видимо, столь беспардонным и очевидным, что даже Кайзер посчитал необходимым смущенно оговориться в сноске: «Я не могу утверждать с полной определенностью, что подобные рассказы правдивы. Но если даже они и недостоверны, в них все же широко верят» [70] .