Чтение онлайн

Поэтому я адресовал рыжему капитану ангельскую улыбку, поднялся из-за стола и сказал:

— Разумеется, мы к вашим услугам. Не беспокойтесь, мы не будем оказывать сопротивление. Мы сами чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы это недоразумение разъяснилось, как можно быстрее.

Нумминорих с энтузиазмом кивнул. Он был похож на ребёнка, которому только что пообещали карусели и мороженое. Впрочем, и карусели, и мороженое в нашем положении были совершенно неизбежны — если не прямо сейчас, так через несколько часов.

На улице нас ожидал служебный амобилер, на заднем сидении которого удобно устроилась пара совсем молоденьких полицейских, в чьи обязанности, надо понимать, входил присмотр за опасными и непредсказуемыми злодеями в нашем лице. Правда, вместо того, чтобы вцепиться в нас покрепче, ребята деликатно подвинулись и всю дорогу прикладывали немыслимые усилия, чтобы не упираться локтями в наши бока, что, будем честны, совершенно невозможно, когда пытаешься разместиться вчетвером на сидении, предназначенном максимум для троих. Но пришлось потерпеть — целых десять минут, пока мы ехали к местному Управлению Полного Порядка.

— Вы, вероятно, очень храбрый и решительный человек, капитан Боумблах, — сказал я после того, как за нами наконец-то закрылась тяжёлая дверь кабинета. — Но всё равно это, конечно, не дело.

С этими словами я уселся в хозяйское кресло. Нумминорих адресовал мне укоризненный взгляд и был по-своему прав, вежливым такой поступок не назовёшь. Но несколько лет назад я бы ещё и ноги на стол положил, а теперь просто скромно закинул одну на другую. Столь деликатное поведение свидетельствует, что я уже встал на путь исправления, и буквально лет через сто меня можно будет начинать пускать в приличные дома.

— Что — «не дело»? — опешил рыжий.

Я наградил его такой специальной ласковой улыбкой для общения со свалявшими дурака коллегами, позаимствованной у сэра Кофы. Смысл её в том, что чем приветливей ты улыбаешься, тем неуютнее чувствует себя твой собеседник, хотя сам толком не может понять, что именно его нервирует. Не уверен, что у меня получается так же хорошо, как у самого Кофы, но я очень стараюсь.

— Ну как — что? Производить задержание двух подозреваемых в одиночку — это же вопиющее нарушение служебной инструкции. Люди, которые представляют интерес для полиции, обычно не испытывают желания быть арестованными. Ну вот как бы вы выкручивались, если бы мы стали сопротивляться?

— С чего бы это? — буркнул толстяк. — У нас так не принято. Полиция есть полиция. И уж если я прошу проследовать за мной, лучше так и поступать, это все знают.

— Всё когда-нибудь случается впервые. В том числе, неприятности, вроде сопротивления подозреваемых при аресте, с жертвами или без, это уж как повезёт. И для того, чтобы снизить вероятность подобных происшествий, придуманы служебные инструкции, рекомендующие, по возможности, производить задержание группой, число участников которой хотя бы вдвое превышает предполагаемое количество подозреваемых. Следовательно, за нами вам следовало прийти, как минимум, вчетвером.

— Да где ж я вам четверых возьму? — огрызнулся капитан. — Штат у нас невелик, а работы — прорва. Ярмарка есть ярмарка. Это только для приезжих вроде васона похожа на праздник, а для полиции — непрерывный аврал. И сколько сил на поддержание порядка ни брось, этого всегда будет недостаточно.

— Ну, справедливости ради, двое-то при вас всё-таки были, — заметил я. — Но ребята почему-то остались сидеть в амобилере, вместо того, чтобы устрашать нас в трактире.

— Да они ещё новички, — простодушно объяснил рыжий. — Только этой осенью на службу поступили. Если вдруг что, ничем мне не помогут. Рано им в неприятности влипать. Совсем несмышлёные мальчишки.

«Тем не менее, регулярно влипать в неприятности — самый эффективный способ быстро стать смышлёным», — подумал я. По крайней мере, меня самого учили именно так; каким чудом я при этом уцелел — отдельный вопрос, но риск — обычная плата, причём не только за обучение, но и за саму возможность быть живым человеком.

Я бы и вслух всё это сказал, да не успел. Толстяк спохватился, что не в меру разоткровенничался с подозреваемыми, комично насупил апельсиновые брови и условно суровым тоном объявил:

— Вам вообще не должно быть дела до моих подчинённых и наших служебных инструкций.

— Ничего себе — не должно быть дела! — взвился я. — Между прочим, чтобы их для вас написать, целых три человека провели бессонную ночь. Ну и я с ними за компанию; впрочем, я-то как раз больше развлекался, чем работал, но сам факт…

Бедняга капитан окончательно растерялся.

— Какие три человека? Почему — ночь? И при чём тут вы?

— Заместитель начальника столичной полиции Трикки Лай, — принялся перечислять я. — То есть, подпись на отправленном вам экземпляре, конечно, самого генерала Бубуты Боха, но в момент составления инструкции он мирно дрых дома, и это ваша большая удача. Поскольку Трикки никогда прежде не работал над подобными документами, на помощь ему любезно пришёл сэр Кофа…

— Сам сэр Кофа Йох? Бывший начальник столичной Правобережной Полиции? — недоверчиво переспросил рыжий капитан. — Но он же теперь в… эээ… другом ведомстве.

— Ну да. Но сэр Кофа никогда не бросает коллег в беде. Ладно, скажем так, не всегда бросает — тех немногих, к кому испытывает симпатию. Говорю же, вам крупно повезло.

— А кто третий? Вы сказали, что не спали три человека, — взволнованно спросил толстяк, уже, похоже, окончательно забывший, что собирался нас допрашивать. Не очень профессионально с его стороны, но на его месте мог оказаться кто угодно, включая меня самого. Даже начиная с меня самого, будем честны.

Бедняга с трепетом ждал моего ответа. Уж не знаю, чьё ещё имя он надеялся услышать. Сэра Джуффина Халли? Великого Магистра Ордена Семилистника? Или самого Короля Мёнина, специально вернувшегося в Мир ради восхитительной возможности принять деятельное участие в создании новых служебных инструкций для провинциальных подразделений полиции Соединённого Королевства?

Однако мне пришлось его разочаровать.

— Одна юная барышня. Её имя ничего вам не скажет, но, уверяю вас, её вклад в работу был воистину бесценен: она внимательно перечитывала каждый абзац и указывала авторам, какие формулировки кажутся ей недостаточно понятными; таким образом, нам удалось сделать текст максимально внятным и избежать любых разночтений. Я говорю «нам», потому что четвёртым бодрствующим был я сам. Но ладно, это не в счёт, я просто ждал друга, который обещал появиться ближе к рассвету, и поскольку дело всё равно происходило в моей гостиной…