Чтение онлайн

— Четыре славных сюго против одного! Против уже побитого клана Оучи! Неужели вы боитесь?

Конечно, все моментально перестали бояться. За такие подозрения здесь привыкли моментально выпускать кишки самым подозрительным — красивым ударом снизу вверх и наискосок. Но возникла новая проблема: а кто поведет в бой это воинство? Четыре князя сразу начали с подозрением переглядываться. Разве что квадратный Мацуура глядел не слишком грозно: его семья совсем недавно выбилась на губернаторский уровень и пока не имела великих амбиций. А вот Сёни, Кикучи и Отомо готовы были отстаивать свои привилегии с обнаженными мечами. Парадокс: чужака Ли Чжонму над собой они терпеть согласились бы, но друг друга…

Наполеон даже задумался: а не поставить ли над ними какого-нибудь своего полковника… Но сам быстро передумал. Генеральскими мозгами у него обладал разве что Ли Сунмон. Но даже его эти даймё и сюго с потрохами сожрут. Да и нечего свою армию дробить.

Решение оказалось на редкость простым.

— Кто больше всего воинов привел — тот и будет командовать.

Хисасе Мацуура и Мицусада Сёни из борьбы выбыли сразу. Последний год в их провинциях Хидзен и Тикудзен бои велись постоянно, так что силы были поистрачены. Не сговариваясь, каждый сюго привел с собой по две тысячи воинов. Оказался в проигрыше и сидевший в стороне Чикааки Отомо. Он привел весьма качественный отряд — но всего три тысячи воинов. Хотя, дому Отомо служили даймё не только из Бунго, но и из отдельных областей провинций Хюго и Тикуго.

А вот Канетомо Кикучи не поскупился и с возвращенной ему провинции Хиго привел шесть тысяч человек. Слишком много асигару — но шесть тысяч!

— О чем тут и говорить, — усмехнулся тогда Наполеон. — Сразу видно того, кто желает помочь Южному двору. Тебе, Канетомо и войско в бой вести.

На снабжение войска пришлось немного потратиться из своей казны. Правда, за это генерал потребовал компенсацию из будущей добычи. Владения Оучи — край не бедный.

И вот — спустя почти месяц ожиданий, споров и организации разрозненного сборища героев в какое-то подобие войска — 13 тысяч сторонников Южного двора ушли зачищать север Тиндэя. Смотреть на это было немного страшно… но ведь как-то они здесь умудрялись воевать раньше! До прихода старика «Ли Чжонму» с его пониманием того, как должна быть организована армия. В любом случае, их противник точно такой же. Только он один против четырех.

«Будем надеяться на чистую математику» — улыбнулся Наполеон.

Он действительно очень надеялся на этот поход. Особенно, на то, что загадочные южане Симадзу увидят судьбу Оучи и поймут, что следующие — они. И пришла пора определяться со стороной.

Объединение всего Тиндэя — это сейчас была главная цель Наполеона. Если на острове не останется ни одной вражеской базы — удерживать его от внешних вторжений станет намного легче. Можно даже потратить год-другой на укрепление своей власти здесь, прежде чем, делать дальнейшие шаги…

«Впрочем, сейчас не до этого» — Наполеон, наконец, заставил себя встать на ноги и открыть дверь. В коридоре стоял перепуганный слуга из местных.

— Что случилось?

— Нападение, сиятельный! — дрожащим голосом объявил тот, лишь титул произнеся по-чосонски.

— Нападение? — вот это было неожиданно. — Напали на Дадзайфу?

— Нет, мой господин… — слуга затрясся еще сильнее. — Сюда напали… На Ноконошиму!

— Что?

Кто-то напал на Ноконошиму? Генерал на миг опешил. Он привык считать свой островок идеальной природной крепостью. От любых врагов его отделяет сначала дружественная Хаката, потом море и, наконец, вся сохранившаяся ударная эскадра (плюс конфискованные суда врагов) — всего 18 боевых кораблей. Он даже толком войско здесь не держал — Дубовый полк да охранная рота Монгола. Кто может сюда напасть?

— Кто? — озвучил Наполеон свое недоумение.

Слуга только пучил глаза в ужасе и недоуменно качал головой. Генерал решительно двинулся к выходу, на ходу цепляя пояс с саблей. Снаружи оказалось препаскудненько: с внешнего моря хлестали пощечины рваного ветра, сыпали капли пригоршнями — еще не дождь, но он явно приближается. Тучи скрыли луну, и над островом нависла мрачная тьма.

Идеальная погода для нападения.

У выхода главнокомандующего встретили уже более осведомленные стражи.

— Сиятельный, враг, похоже, вон там с моря высадился, — ротавачана охранников указывал рукой куда-то вниз, на берег, где явно что-то разгоралось. — Корабль пристал в ночи и на пустом берегу — так что их долго не замечали. Теперь вон пытаются спалить нашу эскадру…

— Один корабль?

— Точно не знаю, — стушевался командир. — С берега сообщили об одном. Моряки, понятно, все спали в такую погоду, редких стражников перебили быстро, но сейчас Чинъёновы парни уже дают им отпор.

Несмотря на сложность ситуации, Наполеона снова кольнуло это упоминание сумасшедшего Ри Чинъёна. Уже сколько месяцев флотом руководит Белый Куй, а все моряки (да и сам Куй) продолжают считать себя людьми старого «адмирала». И вот даже «сухопутные крысы» из полка Сука так же думают.

— Я уже послал за Дуболомами, — продолжал отчитываться деятельный ротавачана. — Надеюсь, скоро они подойдут. Зря все-таки их казармы так далеко поставили.

«Зато возле полигона! — мысленно проворчал Наполеон и задумался. — А в такую погоду от мушкетеров толку мало. Кромешная ночь, всюду вода — порох быстро отсыреет. Им придется врукопашную идти — а в этом они не сильны. Эти диверсанты, кто бы они ни были, наверняка опытные бойцы…».

— Надо отменить этот приказ. Пусть Дубовый полк соберется по тревоге и займет удобные рубежи. На всякий случай. А вот ты собери свою роту и помоги морякам. На одном корабле много врагов приплыть не могло. Нужен просто кулак опытных бойцов для окончательного разгрома.

Командир роты пожал плечами и принялся скликать своих людей. Часть находилась в караулах, еще с десяток он оставил при генеральской особе, а остальные восемьдесят бойцов выстроил в колонну и повел вниз по дороге, к побережью, к пристаням. Прямо в разгорающуюся грозу.

Наполеон с грустью вглядывался в огоньки на берегу — два или три судна явно горели. Насколько сильные они получат повреждения? Если только такелаж спалят — это мелочь. А вот если корпуса прогорят… И так пришлось бросить почти всех корабелов на переоборудование ударной эскадры под пушки. Строительство «революционного» килевого корабля резко застопорилось. А с этой диверсией его совсем придется забросить.

— Сиятельный!

Наполеон не ответил. Он видел сам. Видел, как резкая вспышка молнии высветила склон горы. По которому бежали люди. Десятки людей и десятки бликов на железных доспехах.

Воины.

А когда воины бегут прямо к резиденции по горе, в обход удобной дороги — это может означать только одно: воины вражеские.

— Сигнальте тревогу! — выкрикнул Наполеон окружающим. — Отходим к штабу!

Тревожно загудела труба — такая глухая и невыразительная среди шума и свиста бушующей стихии. У генерала под рукой десяток стражи и вдвое больше самых разных людей, многие из которых толком не умеют обращаться с оружием. И ведь сам себя оголил!