Вторая клятва
Шрифт:
— Он лорд, ему положено, — обиженно ответил сын. — А будешь меня эдак по башке бить, я и вообще дурачком вырасту.
— Можно подумать, я крепко тебя треснул, — слегка виновато пробурчал Патрик. — Ладно уж, иди, бегай…
Он вздохнул.
"Ну почему чужие дети всегда кажутся умней собственных?"
— …И все гномы утонут, — закончил старший группы наемников.
— Здорово! — восхитился тощий чернявый тип. — Это какая же зараза так хитро все придумала?!
— Не знаю какая, но платит здорово, — усмехнулся старший группы. — Значит, запомнили, что кому делать?
— Запомнили-то запомнили, а если вдруг заметят? — пробурчал широкоскулый рыжеволосый здоровяк.
— А ты не мелькай где не надо, вот и не заметят, — ответил старший группы.
— Верно, — довольно кивнул еще один наемник, седоволосый, с лицом монаха или священника. — Если все сделать тихо, то никто ничего никогда не узнает. Разве что сами гномы-рыбаки что-то понять успеют. Вот только никому не расскажут. Утопленники — ребята молчаливые.
— На наше счастье, герцог Эсташ дает бал, — добавил старший группы. — Гномская владыка и комендант острова будут в отъезде. Остальные, как это водится, слегка расслабятся, пока господа в отлучке, ну там, пиво, вино, кости, девочки… так что, сами понимаете… лучшего времени не будет.
— С богом! — весело кивнул еще один наемник. Больше всего он походил на учителя музыки и танцев. Вот только если ему и пришлось бы когда-либо танцевать под этим небом, то первый и единственный раз — в петле.
— Расходимся, — приказал старший группы. — Собираемся к началу гномьего праздника. Как запоют и запляшут — так, значит, пора.
Старшина рыбной артели, Мастер Керц, с обожанием и гордостью смотрел на свою жену. На мастерский обруч у нее на голове. На мастерский обруч с тремя насечками. У него самого такого нет.
Даже у владыки такого нет!
— Столы поставим здесь! — Мастер Герд решительно ткнула пальцем.
— Хорошо, любимая, — кивнул Керц. — Это и в самом деле подходящее место.
А началось все так…
Герд была одной из самых ярых сторонниц владыки Гуннхильд. Одной из тех, кто с легкостью хватал упертых старейшин за длинные бороды. Керц же был самым жадным до всего нового молодым гномом. Вот она его и заприметила. Заприметила и взяла в мужья. Извечный гномский патриархат тогда перевернулся вверх тормашками. Невесты заправляли всем. Это сейчас ситуация более или менее выровнялась благодаря усилиям здешнего священника, которому удалось кое-как утишить расходившихся гномок, а тогда, в самом начале…
Впрочем, Керц не имел ничего против. Герд — потрясающая. То, что она его выбрала, — невероятная удача для него. Так и почему он должен протестовать? Только потому, что не он сам все решил? Так это же глупо. Протестовать против собственного счастья? Вот еще! Это вам к какому-нибудь старейшине, они и без того с утра до вечера ругают новое. А Керц подобными глупостями заниматься не намерен.
Да. Так это все и началось. Выбрала его самая красивая на свете девушка, и зажили они в построенном самим Керцем деревянном домике. Можно было, конечно, и готовый домик занять, но очень уж хотелось Керцу привести молодую жену в собственный дом. Да притом чтоб он был собственным не только по названию. Керц ходил на рыбную ловлю, осваивая это невероятное ремесло, а Герд училась хозяйствовать по дому на людской манер. Вскоре ей этого показалась мало. И тогда она решила…
Герд часто провожала его в море, и Керц был страшно этим доволен. Он гордился красавицей-женой и не упускал случая лишний раз поцеловать ее при всех. "Пусть завидуют!" Так продолжалось довольно долго, пока в один прекрасный день она не забралась в лодку и не отказалась вылезать.
— Герд, нам плыть нужно, — целуя ее, виновато сказал Керц.
— Плывите, — милостиво кивнула она, отвечая на поцелуй, но даже и не пытаясь сдвинуться с места.
— Герд, вылезай! Ты нас всех задерживаешь, — уже более решительно потребовал Керц. Он, конечно, ее слушается — дома. Но в ремесле всегда старший тот, у кого молот в руках. Так что… — Герд, пожалуйста, ты нас всех задерживаешь!
— Я? — Она поглядела на него с веселой иронией.
— Герд, если ты сейчас не вылезешь, то потом уже не сможешь, дальше глубоко будет, — попробовал объяснить Керц.
— А я и не собираюсь вылезать, — решительно отрезала его жена.
— Но… ты хочешь посмотреть, как мы работаем? — наконец догадался он.
— Нет, — усмехнулась она. — Не посмотреть. Я хочу принять участие в том, что вы делаете.
— Принять участие?! — пораженный, воскликнул он.
Мало кто из гномок раньше владел каким-нибудь серьезным ремеслом. Слишком рано они умирали. А Мудрые Старухи занимались в основном интригами да воспитанием детей. Но ведь теперь все по-другому. Так что…
— Как это пришло тебе в голову?! — выдохнул он.
— Сама не знаю. — Она поглядела ему в глаза. — Но оно пришло… и не уходит.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, — раздельно и медленно произнесла она, — что если одна гномка может стать владыкой, то другая вполне способна стать рыбаком. Почему нет?
— Отчаливай! — решительно выдохнул Керц.
— Действительно, почему бы и нет… — задумчиво промолвил их тогдашний наставник, старый рыбак из людей. — Иди сюда, детка, я покажу тебе, как это делается. Ничего хитрого тут нету. Работа как работа.
Да, именно так все и началось.
Притащили столы, Герд принялась распоряжаться. В такой праздник, как сегодня, все должно быть сделано как следует. Отдавая какие-то распоряжения, Мастер Керц продолжал вспоминать. Обо всем. О том, к примеру, как возник сегодняшний праздник. Его ведь и праздником-то однозначно не назовешь. Уже хотя бы потому, что в самом его основании лежит глубокая обида. А продолжает ее столь же глубокая боль. И только потом — радость. Или все-таки нет? Ведь началось-то все как раз с радости… да и потом…