Чтение онлайн

— С помощью тау-тау.

— Да.

— А он знал о том, что вы — тандзян?

— Понятия не имею. Мы об этом никогда не говорили. Возможно, догадывался.

— О Кшире...

— Да. Я знала, что вы с этим столкнетесь.

Кисоко отошла к серванту, постукивая по деревянному полу каблучками туфель, и обнаружила, что там не осталось ни одного бокала. Николас предложил ей свой, она с благодарностью взяла его и медленно выпила немного виски.

— Мне следует быть осторожней, — сказала она. — Кажется, алкоголизм — наследственная болезнь в нашей семье.

Женщина села в кресло, покрытое чехлом, и положила нога на ногу. Сейчас она была очень хороша — прямо хоть портрет пиши. Николас подумал, что Нанги повезло с женой.

— Все эти мрачные истории о том, как люди сходили с ума из-за Кширы...

— Я сам видел это своими глазами.

Она взглянула на него.

— Не сомневаюсь в правдивости ваших слов. Кшира — это не для всякого тандзяна. Из двух форм тау-тау Кшира гораздо более мощная. Именно поэтому мало кто ее понимает. — Кисоко решила проигнорировать собственное предостережение и залпом выпила все оставшееся виски. — Я поклонница Кширы, Линнер-сан, так что прошу верить мне, когда я утверждаю, что Кшира сводит с ума только тех, кто не в силах ее контролировать. Не отворачивайся от Кширы, и она не сделает тебе ничего плохого. Стремись изучить ее, и твои усилия вознаградятся сторицей.

Она улыбнулась Николасу загадочной улыбкой.

— Впрочем, мне кажется, вы уже и сами пришли к этому выводу.

— А как же сюкен, сочетание Акшары и Кширы, оно существует? Я слышал самые противоречивые мнения на этот счет.

Кисоко молча продолжала глядеть на него, хитро улыбаясь.

— А вы-то сами что думаете?

— Я думаю, что недостаточно знаю, чтобы делать окончательные выводы и выносить суждения.

— Ну, Линнер-сан, вы знаете гораздо больше, чем большинство тандзянов.

Она поставила стакан обратно на сервант. Николасу показалось, что женщина с сожалением взглянула на пустую бутылку из-под виски. Потом повернулась к нему:

— Ответ на ваш вопрос в вас самом.

— Что вы имеете в виду?

Не говоря ни слова, Кисоко долгим взглядом посмотрела на Николаса, и он вдруг почувствовал, что они оба готовы раскрыть свои души друг перед другом.

— Акшара и Кшира существуют не где-то, а в вас самом, Линнер-сан.

Эти слова ошеломили Николаса. Конечно же, она абсолютно права! Все это время ответ на вопрос о существовании сюкен находился в нем самом. Он и был живым доказательством сочетания двух форм тау-тау. Канзацу, его учитель, просчитался. Его самого Кшира свела с ума, и он думал, что у Линнера тоже не хватит сил справиться с этой формой тау-тау. Волна облегчения нахлынула на Николаса, и он пожалел, что рядом с ним не было Коуи, чтобы разделить его радость.

В воздухе плавали крошечные пылинки, и ему казалось, что каждая из них имела свою историю и могла бы о многом порассказать.

— Кисоко, — наконец произнес он, — вы были так добры ко мне.

— Мой брат любил вас как собственного сына, и я тоже испытываю к вам подобные чувства.

Взгляд ее глаз чем-то напоминал взгляд Коуи, странно, но Николас испытывал необъяснимое чувство покоя и уюта в ее обществе, и ему внезапно стало очень жаль, что она уезжает.

— У вас особая судьба, Николас, особое предназначение. Я чувствую это, как горячие лучи солнца на спине.

— Такая судьба, как и у моего отца.

— О нет! — воскликнула Кисоко. Казалось, она была неприятно поражена. — Совсем не такая. Ваш отец был архитектором и, как все архитекторы, мечтателем. Именно поэтому ваш отец и мой брат так быстро нашли общий язык и прекрасно ладили. Полковник мечтал о будущем, и Оками-сан — тоже. Полковник был генератором идей, а мой брат — исполнителем, он воплощал его идеи в жизнь. Однако планы вашего отца создать новую, миролюбивую и мощную Японию с самого начала были обречены на частичный провал.

— Почему?

— Только Богу подвластно сотворение будущего. — Кисоко посмотрела на лучи света, падавшие из окна. — В конце концов люди остаются всего лишь людьми, — продолжала она мечтательным голосом, полным воспоминаний, — какими бы значительными и выдающимися фигурами они ни были. Люди не в состоянии предвидеть все возможные повороты событий — слишком много переменных величин было даже в том, казалось бы, монолитном уравнении, созданном полковником из либерально-демократической партии, государственных высокопоставленных чиновников и якудзы. Его подвела человеческая натура.

Обернувшись, Кисоко посмотрела на Николаса, ее собственное лицо осветилось внутренним светом. И он увидел ее такой же прекрасной, какой она была в юности.

— Ваш отец не был скрягой, поэтому ему и в голову не могло прийти, что весь его грандиозный план рухнет из-за жадности. Человеческие существа жадны до мозга костей. Они хотят иметь все и как можно больше: денег, власти, влияния. Алчность взорвала изнутри либерально-демократическую партию, она же послужила причиной нынешнего спада в экономике и загнала наше правительство в тупик, где ни один из политиков не имеет реальной сильной власти, а компромисс блокирует любое усилие вырваться из порочного круга.

Чуть поразмыслив, Николас произнес:

— Все же замысел моего отца был грандиозен и, в определенной степени, успешен.

— Успешен в некоторой степени.

Кисоко вынула пудреницу с зеркальцем и стала подкрашивать губы, давая понять, что разговор на эту тему закончен.

Подкрасив губы, женщина встала и медленно двинулась по комнате, прикасаясь к книжным шкафам, лепным украшениям, как будто они были старыми друзьями, нуждавшимися в ее поддержке. Впрочем, это ей теперь нужна была их поддержка.

— У меня осталось еще несколько вопросов, — сказал Николас.

Кисоко остановилась, задержав руку на полированном дереве.

— Мать-настоятельница сказала, что вы были членом Ордена.

Рука женщины нежно поглаживала изгибы резного, потемневшего от времени и от этого немного загадочного дерева.

— Да, это так.

— И это вы, а не ваш брат, были владелицей зданий, где когда-то находилось торуко, известное под названием «Тенки», и в которых сейчас размещаются ресторан «Пул Марин» и бар-клуб «Два горящих конца», а также прочие заведения.