Чтение онлайн

Сделав паузу, я продолжил:

— Господин адмирал, я нисколько не питаю иллюзий относительно и Германии, и Советского Союза, а о САСШ и Англии, где за так называемой демократией стоят крупные финансовые группировки, имеющие многовековую историю, и говорить нечего. Поэтому война в явной и скрытой фазе будет продолжаться постоянно, взаимная подрывная деятельность, финансирование оппозиции и возникновение так называемых локальных конфликтов логично и ожидаемо. Главное — не позволить всему этому перерасти в глобальный конфликт с массовым применением оружия массового поражения. Помимо этого есть так называемая ползущая экспансия.

— Я примерно представляю…

— Нет, господин адмирал, вы плохо это представляете. Вот, например, ваша Германия конца этого века и начала следующего… Из-за так называемой толерантности и веротерпимости и слабо проработанного иммиграционного законодательства страну заполонили турецкие иммигранты, и Берлин, Гамбург и другие города превратились в мусульманские анклавы, где простым немцам нет места. Причем все приезжие живут на социальное пособие, ничего не хотят делать и только требуют всё больших льгот и подачек. Получается, немецкое меньшинство вынуждено кормить огромную толпу нахлебников, которая не признает никаких законов, и при любой попытке это изменить начинаются волнения, переходящие в столкновения со слабенькой полицией, которой разрешено только арестовывать, а чтоб стрелять на поражение — это запрещено. Вот и смотрите: на момент начала Третьей мировой войны Германия на семьдесят процентов уже не принадлежала немцам и становилась радикальным исламским государством. То же самое Франция, Англия, где разнузданные негры избивают белых и кричат, что это их земля.

Канарис с интересом смотрел мне в глаза, но не показывал никаких признаков волнения или возмущения. Но я знал, я чувствовал, что его задело.

— Ядерное оружие — понятно. А чем вам помешали полеты выше ста километров?

— Боеприпасы массового поражения и средства их доставки к цели.

Больше объяснять не надо было.

— Я вас понял.

После таких ультиматумов разговор уже не клеился, и когда начали собираться, Канарис как-то странно посмотрел на Берию, и тот согласно кивнул.

«Опа, а это что такое?»

Но всё оказалось проще: у Берии с Канарисом была договоренность, что тот может со мной поговорить наедине.

Мы оделись и вышли на улицу, и стали прохаживаться с адмиралом по расчищенной дорожке. Он вроде как даже и не интересовался стоящим на площадке МИ-24, выкрашенным в зимний камуфляж, но я не сомневался, что профессиональный разведчик ничего не оставил без внимания.

— Вы хотели что-то спросить, господин адмирал?

— Да. Но сначала хотел уточнить насчет ваших условий.

— Что именно вас смущает?

— Мне интересно, Сергей Иванович, чего вы добиваетесь? Доминирования России в мире? Но сами понимаете, что это нереально.

— Конечно.

— Так что же тогда?

— Мы изменяем исторические линии и отслеживаем влияние этих изменений на наш мир.

Пауза. Адмирал задумался над моими словами, прекрасно понимая, что тут заложен более глубокий смысл.

— Вы пытаетесь спасти свой мир.

— Да. Только и всего. Просто не будь таких катастрофических потерь у России в Первую мировую войну, во время революции и огромных потерь во Второй мировой, то не было бы и Третьей.

— Тогда это многое объясняет. А какая роль отводится в ваших планах Германии?

— Ну, уж точно не мальчика для битья. Мы проанализировали все войны, которые были в Европе за последние несколько веков, и везде торчали ушки британских, а потом и американских банкиров. Вы правильно оценили, что и Англия, и САСШ уже упустили время, и любая попытка нападения, даже совместного, закончится для них плачевно. На себе вы это ощутили и сделали правильные выводы. По сути дела, Германии не оставили выбора: или воевать с нами до последнего солдата и в любом случае потерять всю свою промышленную базу и весь флот, или вовремя остановиться. Вы же понимаете, что вас мы ни в коем случае не допустим до технологий из будущего?

— Да, мы это понимаем.

— И любые попытки договориться с нами в обход руководства СССР изначально обречены на неудачу.

— Это мы тоже понимаем.

— Так в чем дело?

— Я бы хотел узнать, насколько вы ненавидите немцев? За что, спрашивать не буду. Распространение информации о плане «Ост» дает сразу всё понять. Но всё же, что можно исправить?

— Знаете, адмирал, после войны, в 1945 году Германия была разделена на два государства: ФРГ и ГДР. ФРГ, Федеративная Республика Германия — это образование на месте территорий Германии, попавших в англо-американскую зону оккупации. ГДР — соответственно, советская. После этого немцы были всегда хорошими и добрыми союзниками, в отличие от тех же поляков, чехов и остальных типа славян. Но для этого понадобилось разбить немецкие войска и дойти до Берлина, где на развалинах Рейхстага советские солдаты оставляли свои подписи. Поэтому дружеских отношений не ждите, но если будет достигнуто долгосрочное соглашение, мы со своей стороны готовы до последней буквы исполнять взятые обязательства. Но при нарушении вашей стороной пунктов договора реакция будет быстрой, незамедлительной и жесткой. Жалости и политического словоблудия не будет.

— Это именно то, что я хотел услышать, господин генерал-майор.

Мы молча прошли метров пятьдесят, когда Канарис задал волнующий его вопрос:

— Скажите, то, что вы говорили про будущее Германии, про толпы негров на улицах Берлина…

— Это всё правда — слово офицера. К началу Третьей мировой войны Европа прогнила до основания. Если хотите, вам подготовят аналитику. Насчет достоверности — можете только гадать, но нам нет смысла врать.

— Хорошо. Вы очень обяжете, генерал.

Я промолчал. Мы прошли еще метров тридцать, когда адмирал задал, наверно, тот самый вопрос, ради которого он и устроил эту встречу.

— Я получил ваше послание.

— Пистолет?

— Да.

— И что?

— Как я понял, вы намекнули, что имеете возможность путешествовать в другие миры.

— Да. Так оно и есть. Мы открыли проход в другое время.

— Великая война?

— Угадали.

— Зачем вы это раскрыли?

— А чтобы знали, что в любом случае у нас в распоряжении есть ресурсы еще одного мира.

— Я так и понял. Вы собираетесь уничтожить Германию?

— Как раз нет. Я собираюсь сохранить Россию.

Он усмехнулся.

— А как же революцию и коммунистические идеалы?

— Я не коммунист, и вы мою позицию знаете. Чтобы ослабить два народа, их в течение века дважды стравливали в глобальной войне, что повлекло за собой колоссальные последствия, вплоть до потери национальной идеи. Мы этого не дадим сделать.

— Поможете царю победить?

— Нет. Мы поможем царю, а если он не захочет — другому царю выйти из войны, и России — избежать революции.