Чтение онлайн

Пока на поле ревела строительная техника и буквально на глазах из ниоткуда вырастал целый укрепленный поселок, я отправил джип с Ростовцевым обратно в наше время, и, сопровождая императора, его супругу и цесаревича, вернулся к трибунам.

День выдался на удивление солнечный и теплый, что создавало дополнительную атмосферу чего-то доброго и хорошего. Странное чувство, но я ощущал себя как студент, сдавший на отлично трудный экзамен, к которому готовился долго и упорно. Какой-то душевный подъем и предчувствие положительных изменений в будущей жизни. Но, видимо, ни Николай, ни его супруга таких чувств не испытывали и сохраняли поистине королевское спокойствие.

Прошли к трибуне, где собрались многие представители высшей власти и аристократии империи. Среди них мелькали лица иностранных послов, которые, чтоб не раздражать пришельцев, обрядились в гражданские костюмы и старались не светиться. Тут же было несколько именитых журналистов, и можно было только гадать, сколько и чего им стоило присутствовать именно в этот момент в этом месте. Мы прошли сквозь оцепление, и Николай, выйдя к гостям, выступил с небольшой речью:

— Господа! Только что между Российской империей и командованием Новоросского экспедиционного корпуса было подписано соглашение о дружбе и взаимном сотрудничестве. Заключенный договор никак не противоречит взятым обязательствам перед союзниками и носит в основном экономическо-торговый характер.

Как в нашем мире на пресс-конференциях, никто не посмел императору задавать множество вопросов и особенно каверзных и оскорбительных, поэтому его выслушали и взяли на заметку, пытаясь читать между строк. Что скажешь — политика! При этом все стояли и ждали чего-то, и, увидев немного удивленный взгляд Николая, я, к своему стыду, понял, что теперь и мне надо что-то проблеять.

— Господа! — начал я, пытаясь собраться с мыслями. — Сегодня знаменательный день для обоих миров.

Сделав паузу, чтобы дать людям ощутить торжественность момента — все-таки не гопники в гости приехали, а представители из другого мира — продолжил:

— Действительно, подписано соглашение о дружбе и сотрудничестве. Мы не собираемся вмешиваться в ход истории вашего мира и не будем принимать ни одну из сторон в Мировой войне, которая сейчас развернулась в Европе. Нам это не надо, нам это не интересно, нас это не касается. В данной ситуации в зону наших интересов входит только взаимовыгодное сотрудничество и торговля с Российской империей. Но в случае геноцида и попытки тотального уничтожения мирного населения Российской империи или применения против граждан Российской империи, в военной форме они или в гражданской одежде, оружия массового поражения, такого, например, как отравляющие газы, при непосредственном обращении императора, мы готовы будем вмешаться. Но это на самый крайний случай. Еще раз повторю — вмешиваться в дела вашего мира мы не намерены, нас интересует только взаимовыгодная торговля и только с Российской империей.

Сделав паузу, чтоб до всех дошло сказанное. Надо додавить и полностью выдать основной посыл, который пойдет в ближайшее время в средства массовой информации.

— Да, мы из другого мира, но мы такие же православные русские, как и большинство граждан Российской империи.

И, осмотрев слушающих нас людей, закончил свою, в общем-то, импровизированную речь, которая, в принципе, соответствовала моему имиджу простого вояки:

— Все остальные вопросы и разъяснения будут сообщены через пресс-службу Новоросского экспедиционного корпуса. Всё, господа, спасибо за внимание…

Берлин, 12 февраля 1942 года

После получения извещения о выходе Италии из войны с Советским Союзом в кабинете, где проходило совещание, на время наступила тишина. Все прекрасно понимали, что это начало развала рейха. Даже Канарис, и тот выглядел несказанно озадаченным. По его только недавно невозмутимому лицу можно было прочитать: «С чего бы это?»

Гиммлер тоже злился, но от того, что весь тщательно продуманный план проведения этого совещания и продавливания нужного решения был нарушен, и теперь приходилось импровизировать. Глядя на глав спецслужб Германии, он не выдержал и сорвал свое раздражение и на Гейдрихе, и на Канарисе:

— Как это понимать, господа разведчики? Как Муссолини мог за нашей спиной сговориться с русскими? Что скажете, Канарис?

Глава абвера как-то сразу подобрался и буквально на глазах преобразился из добродушного щупленького человека в натурального хищника, чувствующего кровь и готового к драке. Но заговорил он спокойно и даже как-то лениво, показывая тем самым, что ситуация под контролем.

— У нас была информация, что когда началось давление на наших финансистов, англичане нашли подходы к Муссолини и вроде как договорились о предварительных переговорах. Но там что-то не сложилось, и английский крейсер, на котором в Средиземное море была отправлена весьма представительная делегация, был уничтожен, и, соответственно, переговоры сорвались. По непроверенным данным, во время боя с англичанами, которые попытались захватить дуче, подразделение боевых пловцов князя Боргезе понесло существенные потери. Исходя из этой информации, мои аналитики сделали вывод, что переговоры англичан по выводу Италии из войны и переориентированию ее политического пути сорвались. Всё это было соответственно доложено и по линии имперской безопасности, и лично вам, мой фюрер, в специальной докладной.

Гиммлер замер — точно, проходила такая информация, но на фоне трагических событий на Восточном фронте и внутренней грызни за власть, этой стычке не придали особого значения.

— Ваша информация точная?

Канарис чуть усмехнулся, хотя было видно, что он лихорадочно работает головой, продумывая различные варианты.

— Теперь не уверен. Именно в то время был зафиксирован пролет русского скоростного стратегического бомбардировщика в том направлении, а недалеко от Гибралтара испанские рыбаки видели огромную подводную лодку неизвестной принадлежности. Если сложить все эти факты и нынешнее решение дуче, то можно с высокой степенью вероятности предположить, что там отметились пришельцы, полностью изменив ситуацию в нужном для них направлении. Возможно, и британский крейсер пришельцы уничтожили.

Гиммлер, в упор смотря на Канариса, прекрасно понимал, что время уже упущено, и спросил:

— Почему такие выводы не были раньше сделаны?

— Реальные обстоятельства событий в Средиземном море были засекречены и итальянцами, и англичанами, ну и конечно русскими. Возможности нашей агентуры даже в Италии не безграничны.

Гиммлеру ничего не оставалось, как съесть горькую пилюлю очередного провала и, взяв себя в руки, как ни в чем не бывало проводить совещание дальше.

— Хорошо. Ситуацию с Италией мы обсудим чуть позже. Сейчас на повестке дня стоит проблема Восточного фронта, и как мы будем спасать рейх и выкручиваться из сложившейся ситуации. Хотелось бы услышать мнение руководство военно-морских сил Германии. Вам слово, господин гросс-адмирал.

Редер, подозрительно наблюдающий за всем происходящим, критически посматривал на нового фюрера, прекрасно понимая, что Гиммлер на фоне погибшего Гитлера выглядит весьма и весьма бледненько и явно не соответствует занимаемому посту. Но вслух этого говорить и не думал — серый кардинал Гейдрих быстро устроит ему «несчастный случай» и подберет более лояльного командующего кригсмарине. Тут лучше выждать, посмотреть, куда качнется маятник, и уже тогда принимать решение, а пока надо служить Германии. Он бросил взгляд на Канариса, с которым у него недавно состоялся весьма серьезный разговор о неких событиях в южном полушарии и обстоятельствах уничтожения немецкой секретной рейдовой группы кригсмарине, используемой в операции «Остров сирен».