Чтение онлайн

— Неприятно говорить тебе об этом, Фиона, но, может быть, стоит обратиться к врачу…

— Не беспокойся, все обойдется, — Фиона старалась успокоить его.

— Кошмар какой-то! И это в моем тихом доме, — обескураженно пробормотал Джон. Обмотав ее ногу бумажным полотенцем, Джон помог Фионе выбраться из квартиры. На полотенце быстро расплывалось пятно крови. К тому моменту, когда им удалось поймать такси, мокрым насквозь было уже все полотенце.

Джон повез Фиону, несмотря на ее возражения, в отделение «Скорой помощи» окружной больницы. Он с трудом верил в происходящее.

Осмотрев ногу Фионы, дежурный врач сказал, что необходимо зашить рану под местной анестезией, вколол противостолбнячную вакцину и дал с собой антибиотики и обезболивающие таблетки. Фиона была бледной и измученной. Когда они шли к машине, у Фионы закружилась голова и она вынуждена была присесть.

— Извини, что я такая … нюня, — сказала она Джону. — Ничего страшного, в сущности, не произошло.

Она пыталась изо всех сил не показывать Джону, что чувствует себя ужасно. Наркоз проходил, и нога начинала нестерпимо болеть. Мерзкое животное вложило в укус всю свою силу. То же можно было сказать и о дочерях Джона. Они постарались изо всех сил причинить боль не только Фионе, но и собственному отцу.

— Ты называешь это — ничего страшного? — возмутился Джон. — Мои дочери вели себя ужасно, экономка вообще перешла все мыслимые границы, собака прокусила тебе ногу так, что пришлось накладывать швы и делать укол от столбняка! И это — ничего страшного?

Он был в ярости и не знал, на кого обратить ее в первую очередь.

— Сейчас отвезу тебя домой, — с несчастным видом произнес Джон. — Посиди здесь, я схожу за такси.

Слава богу, Фиона наконец была в безопасности на своей территории! Джон сразу же уложил ее в постель, пристроил больную ногу на одну из подушек, дал Фионе лекарство и спустился вниз приготовить им что-нибудь поесть и сделать Фионе чашку чая. Когда он вернулся, Фиона уже выглядела лучше — ее лицо порозовело.

Джон принял важное решение и тут же сообщил ей об этом. В глазах Фионы застыл испуг. Ведь после такого ужасного вечера можно прийти только к одному выводу: Фиона создает в жизни Джона слишком много проблем, поэтому им следует… Фиона замерла и не говорила ни слова, пока Джон собирался с мыслями. Он и представить себе не мог, какие страхи обуяли эту женщину. Он знал одно — перед ним сидит та, в которую он влюблен без памяти. Он не мыслил свою жизнь без Фионы. Оставалось только сказать ей главное.

— Фиона, если ты готова к этому, я хотел бы перебраться к тебе в эти выходные, после того как в субботу я провожу Кортни в Принстон. Хилари уезжает в пятницу вечером. Я не собираюсь оставаться в одной квартире с этой сумасшедшей старухой. Мне нечего там делать. Я хочу быть с тобой! И моим дочерям придется с этим примириться, хотят они того или нет. Я, возможно, буду возвращаться к себе ненадолго, если они будут приезжать на праздники. Надеюсь, что со временем все образуется и мы будем встречаться все вместе. Купим тебе щитки, как у роллеров, и ружье, чтобы защищаться от миссис Вестерман и собаки. Ты согласна, Фиона Монаган? — неуверенно спросил Джон и страшно удивился, когда она в ответ разразилась слезами.

Еще секунду назад Фиона была уверена, что Джон сообщит ей о неминуемом расставании. А она так не хотела его терять! Она переживала из-за того, что дочери Джона возненавидели ее еще до того, как увидели. Экономка — это совсем другая история. И с собакой, по крайней мере такой, можно как-нибудь справиться. Но дочери Джона убили ее своим неприятием. И Фиона не представляла, как можно поправить эту ситуацию.

— Ты уверен? Уверен, что действительно хочешь этого? — сквозь слезы переспрашивала она Джона.

— Да, уверен, — твердо ответил он.

У него не было никаких сомнений: его место рядом с Фионой Монаган. Никогда еще он не был так зол на своих детей и не испытывал такого жестокого разочарования.

Фиона никак не могла остановить слезы. Джон сел рядом и заключил ее в объятия.

— Мне очень хочется, чтобы ты переехал сюда, — наконец выдавила из себя Фиона в перерывах между всхлипами. Она все еще не пришла в себя от волнений этого безумного дня. Но одновременно испытывала колоссальное облегчение, осознав наконец, что Джон не собирается ее бросать.

— Почему же ты плачешь? — нежно спросил он.

— Потому что мне снова придется освобождать место в шкафах, — сквозь слезы проговорила Фиона, и оба они рассмеялись.

На следующее утро в кабинет к Фионе, рассматривавшей в этот момент фотографии на световом щите за окном, заглянул Эдриен.

— Ну как? — поинтересовался он.

Весь вчерашний вечер Эдриен буквально умирал от любопытства, он еле дождался начала рабочего дня и сразу же поспешил к Фионе.

— Было очень интересно, — неопределенно заметила Фиона.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, экономка сразу возненавидела меня и, возможно, пыталась отравить, но поскольку она сожгла жаркое, мне так и не довелось его попробовать. А потом на меня напала собака.

Эдриен порадовался, что Фиона улыбается ему, рассказывая эту невеселую историю. Несмотря ни на что, она, по крайней мере, не утратила чувства юмора.

— Надеюсь, ты преувеличиваешь. По крайней мере насчет собаки. А если серьезно? Насколько все это было ужасно? Милые детишки сменили в конце концов гнев на милость?

— Нет. И насчет собаки я вовсе не шучу. Тоже мне шуточки — пришлось наложить швы и сделать противостолбнячный укол.

— Ничего себе! — присвистнул Эдриен. — Я и не подумал, что ты это серьезно.

Фиона подняла ногу и положила ее на стол, демонстрируя Эдриену забинтованную лодыжку. Зрелище было весьма впечатляющим.

— Еще мне велели сидеть на антибиотиках. Но есть и хорошие новости. Джон выглядел таким расстроенным, что я решила, будто он намерен сообщить мне о нашем разрыве. Но он сказал, что в эти выходные хочет перебраться ко мне насовсем.