Чтение онлайн

– Переговоры пойдут через тебя, но рядом с пострадавшим расположатся другие корабли. Как быть с ними?

– Я не зря упомянул о заброшенной пусковой. Остальные уйдут к источнику второго сигнала. Он будет, в отличие от первого, продолжительным, сильным, сложным. Пока райберы будут летать, разбираться, мы проведём захват.

– У нас по-любому не хватит времени изловить и посадить в штурмовик кого-нибудь вместо себя. На поимку живности уйдёт уйма времени, а оно тикает против нас. Так кто будет находиться в корабле?

– Гриз, нам придётся пожертвовать Доки и Боки, - тяжело вздохнул супер.

– Ты с ума сошёл!
– взорвался Лабер.
– Думай, что говоришь!

– Мы тебя понимаем, - спокойно ответил Лоу.
– Не надо кричать. Собак жалко безумно. Только они солдаты и погибнут не просто так, а во имя великого дела. Каждому из нас в жизни приходится принимать сложные и крайне болезненные решения. От этой жертвы зависит многое: успех или не успех предприятия, будущее Третьей Силы. На карту поставлено то, ради чего мы боремся. Колебаться недопустимо. Слишком высоки ставки.

– Давайте подождём ещё немного. Поохотимся, вдруг выловим кандидатов?

– В рубку требуется посадить нечто солидное. Присутствие мышей никого ни в чём не убедит. Кролики тоже не годятся. За более крупными придётся долго гоняться. Они нужны живыми. Наша возня неминуемо привлечёт внимание противника. Вывод...

– Минутку внимания!
– прервал их Джек.
– Разведка донесла - группа из шести десантных кораблей движется в нашем направлении. Я только-только успею покопаться в бортовом компьютере и выставить маяк. Ре-шай, брат, решай скорей!

Вилли сидел, обхватив голову руками, и смотрел на собак. Те, словно понимали, что решается их судьба и беспокойно повизгивали, переминаясь на месте. У Гриза защемило сердце. На глаза навернулись слёзы. Умом он понимал необходимость подобного шага. Джек прав, нужно уметь ловить миг удачи. Но сердце! Сердце не желало мириться с неизбежным. Его трудно уговорить.

Лабер встал и принялся бесцельно бродить по ангару. Вот супер протопал в штурмовик. Лоу мастерил что-то из кучи деталей и блоков, надёрганных отовсюду.

Они уже всё решили, думал Гриз, печально глядя на роботов. Интересно, они вообще сомневаются, переживают, испытывают угрызения совести? Искусственные творения. Чудо генетического и киберганического моделирования. Безупречные создания с широкими возможностями, способные играючи взламывать сложнейшие охранные системы и программы, брать под колпаки, генерировать ложные сигналы, создавать более чем реальные голограммы и фантомов, и ещё чёрт знает что. А способны ли они на элементарное сострадание, умеют ли сопереживать? Неизвестно...

А может так и надо жить - без сомнений, рассуждений, глупой жалости и бесповоротно делать своё дело: стрелять, взрывать, казнить, жертвовать друзьями во имя высших идеалов, которые придумал не ты, и тогда мироздание получит не одну, а две погибшие цивилизации. И кто-то там, наверху, один из бесконечно мудрых, в канцелярии высших сил, подивится нашей глупости, и понимающе улыбаясь, поставит галочки в графе "отсутствуют" против бестолково пропавших миров.

Тогда лучше оставить райберов в покое. Судьба накажет их сама, без посторонней помощи. А с другой стороны получается совсем глупо и неубедительно. Почему всяким гадам дозволено уничтожать население целых планет и не нести за это никакой ответственности? Почему всё так устроено? Кем? Почему мы должны изображать из себя бесконечно добродетельных и понятливых, объясняя в трудах и фолиантах, что зло порождает только зло и нельзя причинять зло злу, иначе оно обидится и сотворит ещё большую бяку? Нам не к лицу опускаться до вульгарного мщения, а получив по морде, требуется подставить другую щёку. Кто так решил? Ради чего мудрый учитель заставляет Нас подставлять Нашу щёку? Очень хотелось бы знать, поступал ли он так хоть раз? Или учить и наставлять других легче, проще и безопасней, чем лично окунаться в бездну боли и горя? Даже искупать грехи человеческие Создатель послал своего сына.

Если следовать подобной логике, я должен был дать убить вторую дочь. Если бы она у меня была. Для равновесия, так сказать. А затем, в продолжение темы, для пущей убедительности, поцеловать, из чисто непротивленческих побуждений, зло в, заросшую буйной шерстью, задницу. И тогда непременно настанет тот долгожданный час и мгновение, когда ему надоест убивать, терзать, глумиться, насиловать, растлевать, жечь, топить в дерьме, унижать, пить кровь невинных младенцев, и зло возьмёт посох странника и уйдёт в неведомые дали, а над миром немедленно взойдёт солнце мира, заря добродетели, рассвет счастья. Сами собой исчезнут проблемы, и хроническая головная боль, и все без исключения будут ходить, аки идиотики. Ох, и здорово же будет тогда!..

Нет! Я так не умею, рассвирепел Гриз. Пусть его лобзает тот, кому это нравится! А он станет злом для зла и приложит все силы, знания, чтобы восстановить попранную справедливость, и пусть его потом судят, пусть выставляют оценку его действиям, поступкам. Он ответит за всё сполна. Возьмёт на себя ответственность. Пройдёт через потери, боль, горе, раз-очарования. А сейчас он соберёт в кулак всю силу воли, простится с собаками, отдаст им последнее мясо, приласкает в последний раз, поцелует каждого пса в нос и уйдёт не оборачиваясь. Иначе не выдержит, и полетит с ними сам. А на такой шаг он просто не имеет права.

Вилли, не в силах более сдерживаться, спрятался за тормозные двигатели. Он не хотел, чтобы друзья видели его слабость, а тем более слёзы. Гризу потребовалось некоторое время для приведения нервов в порядок. Он не торопясь поднялся на борт. Джек колдовал за пультом.

– Мне никогда не приходилось делать ничего подобного, - сокрушённо признался Лабер.

– Мне тоже. Давай не будем вдаваться в подробности. Рыдания на плече друг у друга излишни. Поверь, не стоит копаться в кровоточащей ране и заниматься самобичеванием. От этого никому лучше не станет. Но одно я понимаю отчётливо - после подобного поступка нельзя оставаться прежним. Каждый серьёзный шаг отнимает то нас что-то, но и прибавляет одновременно. Странная штука жизнь, правда?

Вилли посидел, повздыхал и вышел наружу. Лоу нигде не было видно. По всей видимости, он отправился устанавливать маяк.

Прошло три томительных часа. Поисковая группа проходила в сорока километрах от логова мятежников, когда, как метко выразился супер, маяк "пискнул". Корабли резко сбросили скорость и осторожно, крадучись, направились к месту выхода сигнала. Лоу за шнур проворно затянул передатчик в заранее подготовленную дыру. Друзья затаились - ни звука, ни движения. Корабли сели.