Чтение онлайн

Протянув вперед руку с колышущимся пульсаром, слегка подпитываемым её индивидуальной силой, Рэн тихо ахнула, узрев свой подвал, набитый разнообразными припасами. В основном преобладали разнообразная крупа и овёс (у единорога свое интересное понятие о пище). Ящиками стояли фрукты и свежие овощи (где только взяла?!). В углу уместились несколько кульков предположительно с картошкой.

Айлэнэй, заботливая ты моя…

Через несколько часов Рэн разбудила сестру. Та сначала удивлённо воззрилась на неё, а потом потребовала служанку, чтобы помогла одеться. Рэн только улыбнулась и поведала сестре страшную историю о том, что в этом доме нет прислуги, а живее тут она одна. И одевается тоже самостоятельно. Употребляет пищу только ту, что приготовит сама.

Мэл с суеверным ужасом слушала её рассказ о чудовищном образе выживания в этой глуши.

— Да, — повторила Рэн, накладывая сестре еду, — за едой я тоже хожу сама. Ну почти, — глупо улыбнулась она.

Путём проб и ошибок, со слезами и истериками она всё же научилась готовить некоторые простые блюда. Жареная картошка и салат попадали в этот перечень. А вот стряпню она так и не освоила. С мясом и с рыбой она тоже была в плохих отношениях. Единорог всегда с непониманием относилась к её нездоровой тяге к "кровавой пище" и "поеданию здорового потомства" (под сим подразумевались яйца).

Мэллиандра выслушала и, едва не опрокинув травяной чай, воскликнула:

— Но ты же живёшь в лесу! Здесь нет рядом базара, и бродят жуткие хищники, готовые наброситься в любой момент! —

Они сидели на кухне за столом и обсуждали плюсы и минусы проживания в одиночестве в нескольких верстах от населённого пункта. Прослушав невероятный рассказ Рэн, Мэл долго молчала, переваривая страшную историю о быте и хозяйстве сестры без посторонней помощи. Слушая её, она потрясенно охала и сочувственно качала головой.

Рэн попыталась спрятать улыбку. Первое время, после побега из монастыря святой Елизаветы, она тоже пришла в ужас, когда поняла, что всё, что она когда-то считала само собой разумеющимся, придётся отныне делать самой. Такие простые мелочи, которые исполняла её личная служанка Таника, как застелить кровать, правильно подбив подушки, зажечь свечу, чтоб воск не капал на пол, или просто помочь одеться или подогреть воду для умывания — оказались для Рэн практически невыполнимыми. Это, не считая того, что в новой для неё жизни существовали и другие вещи, о которых она никогда прежде не слышала, да, собственно, и не интересовалась вопросом их появления. Даже в монастыре очень многое за неё делали другие. И вот она оказалась здесь абсолютно неподготовленной к самостоятельной жизни. Чего только стоил тот случай, когда она заблудилась в лесу, не имея ни малейшего понятия, как оттуда выбраться. Естественно, наелась ягоды сомнительной пригодности к съедобному употреблению и несколько дней после этого провела в абсолютном забытье. Очнулась в Закатном Городе, не имея ни малейшего представления, как там оказалась. Лишь позднее, прочитав одну из книг, она узнала, что ягода была ядовита, и не миновать бы ей мучительной смерти, если б не новоприобретенные гены монстра, настроенные на самосохранение: они ослабляли действие яда. А вот как она оказалась в Закатном городе, до сих пор для неё самой оставалось загадкой. Единорог лишь пожимала плечами в ответ на этот вопрос, утверждая, что не имеет представления, каким образом Рэн попала в её логово, в одном из переулков Закатного Города.

— Мэл, как ты здесь оказалась? — Рэн резко сменила тему, не желая более распространяться о своей жизни.

— Давай всё по порядку, — горько улыбнулась сестра. — Он запретил нам писать тебе письма и общаться с твоими друзьями. Он взял с нас обещание, что мы никому не расскажем о том, куда ты пропала, и вообще произносить твое имя. Он сказал, что отныне Дайяниррэн Валт для него умерла. Мы все были в шоке от поступка папы. Я проплакала несколько недель, а потом долгое время меня мучила жуткая мигрень. А Сэй так вообще слегла в постель. Мы были подавлены и расстроены. Я ночами не могла спать. Да и постоянно скрывать от друзей это происшествие с тобой было тяжело. Да ещё эти шепотки соседей! Разные слухи поползли о тебе, меня это так угнетало! И мой кавалер — Дамир, ну ты его помнишь — он тоже о тебе спрашивал. Бесчувственный, разве он не видел, как мне было тяжело о тебе даже вспоминать? Я с ним чуть не поссорилась. Это было так ужасно, ты не представляешь! Тебе не приходилось выносить подобное…

"Это я-то не представляю? — раздражённо подумала Рэн — Да как она может? Мигрень… если бы она знала, что это, наверное, самое легкое, что выпало на её плечи из испытаний".

Но тут же Рэн пристыжённо попросила свой внутренний голос заткнуться. Всё-таки сестра ни в чём не виновата. А она сама — ведь только по собственной глупости и амбициозного представления о том, что если она имеет высокий титул, деньги и хорошие связи отца, то может творить что угодно, и оказалась в столь суровых условиях выживания. С другой стороны, Рэн даже немного рада: ведь если б она осталась в столице, то никогда бы не познала, что значит самостоятельность. Не поняла бы, как это здорово, когда твоя жизнь зависит только от тебя. Минувшие трудные годы послужили хорошим уроком для Рэн.

— …а потом от тебя пришло письмо, — продолжала девушка, не обращая внимания, что Рэн наклонила голову, стараясь не показывать выражения своего лица, — что ты решила покинуть монастырь. Папа нам его не показывал. Я узнала о письме от Тамиры, которая видела его, когда убиралась у него в кабинете…

"Решила покинуть монастырь". Ха! У неё не было выбора. Зов, который посещал её каждый месяц, заставлял нестись прочь на поиски жертвы. А где в монастыре можно найти мага, призывающего Изначальную Силу? Вот и приходилось нестись, демон знает, куда. И проснувшись, непонятно где искать дорогу обратно. Да потом придумывать оправдания перед настоятельницей. После третьего случая Рэн поняла, что нужно искать иной способ идти к своей судьбе.

— … собственно, перехожу к сути, зачем я пришла. Мне трудно тебе это говорить. Но я, как старшая сестра, обязана была всё это тебе сказать, хоть мне и больно. Я хочу, чтобы ты адекватно восприняла известие. Это касается отца…

Мэл замолчала. Было видно, как она внутренне подбирает нужные слова. Наконец глубоко вздохнув, произнесла:

— Это ужасно, — всхлипнула она. И по её щеке тут же скатилась одинокая слезинка, — я даже представить не могу, как это произошло. Папа…

Дальнейшие её слова утонули в рыдании.

— Мэл. Мэл! — Засуетилась Рэн, подсовывая сестре платок. — Что с отцом? Он не здоров?

— Ху-у-уже-е-е-е… — Всхлипнула она. — Намного хуже.

— Да что же с ним?

В голове Рэн пронеслось куча ужасных вещей, которые могли произойти с отцом. Она уже успела двадцать семь раз простить отца за то, как он с ней обошелся, и столько же раз проклясть себя, за то, что всё время на него злилась, хотя продолжала любить, наверное, даже больше, чем до разрыва. Как вдруг Мэл прекратила слёзы и тихо прошептала:

— Он женится, Дайян. Женится. Причем на вдове!

Это, наверное, самое ужасное, что может произойти, особенно для старшей сестры. Так как у Андриана и Тины Валт не было сыновей, но зато целых три дочки, старшей сестре не только доставалось огромное приданое, но и после смерти графа её дети получали всё состояние. Конечно, у Мэл пока не было потомства, да и мужа тоже. Ну, так это только «пока». Жених имелся, как и полная уверенность в себе плюс официальное одобрение королевского лекаря в том, что она может произвести на свет здоровых и крепких детей. Правда, отцу всегда могло придти в голову завещать свое состояние Дайян или Сэй.