Чтение онлайн

Собраться с мыслями не дал коллега вокзальных цыганок. Хмыкнув, заорал, что все нормально, можно заходить. После чего начал задавать вопросы о происшествии, на которые не обратил внимания, поскольку появилось еще несколько действующих лиц. В которых я узнал своих новых папу и маму.

Папа выглядел достаточно импозантно для зеленоватой твари метр на метр семьдесят с шикарным оселедцем, свисающим с макушки, татуированной рожей, без всяких признаков бороды или усов, шрамом на лбу, длинноватыми листовидными ушами. Пудовые кулаки обратили на себя внимание, когда один из них стукнул меня в ухо. Пришлось оценить, как и слегка непропорциональную длину рук. Хорошо, потом перерезал ремни, вытащив внушительный ножик из ножен на поясе. С другой стороны висел меч.

Запричитала мама. Отрадно, что мама от человека не отличалась, за исключением цвета кожи и кончиков торчащих из волос ушей. Клыки во рту, в отличие от виденных мужчин, были развиты не более моей первой мамы — человека, большая шапка длинных светлых волос. Кожа, кстати, была заметно светлее папиной, с легким зеленоватым оттенком.

На папе была одета безрукавка мехом внутрь и кожаные же штаны. Голые руки демонстрировали отличную мускулатуру. Мама была сложена пропорциональнее, притом без всякого лишнего веса. Одета в кожаные штаны и рубаху. На поясе тоже присутствовал кинжал. У обоих на ногах кожаные сапоги с мягкой подошвой.

Не обращая на всех троих внимания, вставая, провел языком по своим зубам, подтвердив подозрения, что арсенал в моем рту не уступает вооружению папы, а старого колдуна Сигурда даже превосходит. Это что касательно клыков. На середине груди красовалась корка, как от заживающего ожога. От амулета, вероятно, коли был жар.

Рассматриванию себя и окружающих положил конец опять таки козлина-папа, привлекший мое внимание еще одной оплеухой, сопровождаемой множеством рискованных междометий, кои дослушивал уже за глыбой. Сочтя рискованным не проявить уважения к старшим, даже если это виртуальная реальность психиатрического отделения, прислушался к их голосу. Когда встал.

Больше всего, конечно, к папе.

— Ты что, совсем ополоумел? Тебя чему учили? — и так далее…

С применением рискованных образных сравнений он высказал все, что думает о идиотах, хватающих в раскопах все подряд своими лапами. В чем по мере сил ему поддакивала, помогая, мама.

Однако шедевром благоразумия неожиданно проявил себя старый Сигурд, видно, не зря исполняющий обязанности жреца Одина, остановивший поток красноречия родителей и принявшийся расспрашивать о происшествии сам.

— Что произошло? Что ты нашел?

Перетряхнув память моего второго я, постарался припомнить происшествие и свою новую прошлую жизнь. Далее оказался перед выбором. Либо рассказывать как было, рискуя сожжением или вырезанным сердцем на алтаре, как орки поступали с одержимыми духами, если колдовство и молитвы не могли помочь. Алтарь, кстати, был под моей задницей, далеко ходить не надо. Либо что-то придумать, рискуя запутаться в мелочах. С перспективой точно тогда угодить на костер или алтарь. Или просто, по колхозному, под топор. Третью возможность — виртуальный бред — пока решил не рассматривать. Уж больно жизненно горело ухо после кулака папы. Да и ощущения нового тела выглядели более чем реально. Особенно наличие ступни и половины голени ниже левого колена.

Его я, кстати, узнал, это он осчастливил меня печенью в том кошмарном сне.

Требовалось потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

— Плохо помню, дайте подумать.

— Что ты нашел!?

Сообразил, что долго отмалчиваться не дадут. А так же припомнил историю амулета, найденного, кстати папой лет семь назад и после выдачи этим же колдуном сертификата безопасности вкупе с резюме о несомненной полезности оставленного себе. Позже подаренного мне в честь первой самостоятельной добычи — двух попавших в силки зайцев.

Решил, что пока относительная честность — лучшая политика.

— Ничего. Амулет засветился.

— Что в руки брал?

— Ничего, говорю. Греется начал, глянул вниз, а он светится. Подумал, что в место нехорошее попал. Полез из ямы. А он еще больше греется. Хотел сорвать, но засомневался, вдруг от чего защищает. Пока думал, он полыхнул. Жаром и светом. Больше ничего не помню.

Рассказывать историю полностью счел слегка опрометчивым, памятуя о судьбе как поддавшихся экзорцизмам соплеменников и рабов по моей второй памяти, так, что более важно, не поддавшихся, коих спалили на костре на границе наших родовых земель, подкрепляя пограничные столбы, так сказать. С всякими колдовскими ритуалами вокруг костра. Как и бедолаги, кончившего на алтаре. Видно, чем-то приглянулся старикашке. Надеюсь, не нетронутой циррозом печенью.

Рассудив логически, подумал, что коли вселившийся дух — я, а Края — родной, то экзорцизм может и подействовать. Когда колдун убедится, что в Крае сидит посторонний дух или там душа человеческая, с коими орки враждуют, а бывает, даже и кушают. Как-то не хотелось доказать самому себе марксистский материализм или убедится в существовании света в конце туннеля. В любом случае, не расскажешь. Остальные варианты — все остается как есть. Или по ошибке изгоняется дух или душа, не знаю, Края. Тоже не сулят ничего хорошего, тем более если останусь без его знаний. Так же, хоть и краткое время пользования моей новой левой ногой, но убедило, что если это и галлюцинация, то надо попытаться в ней пожить.

Сигурд задумался.

— До этого когда было такое?

Я добросовестно начал перетряхивать память моего второго я, неожиданно убедившись, что действительно, было такое несколько раз, в том числе и в так называемых нехороших местах. Что шаману с чистым сердцем и рассказал.

На хмуром зеленом татуированном челе старого колдуна поубавилось морщин. В тяжелых папиных глазках тоже появился намек на раскаянье. Тем более что одно такое свечение он видел лично.

Причины происшествия оказались забыты. На первый план выползла забота о моем здоровье и самочувствии.

На второй — размеры благодарности, смотри гонорара, шаману.

Гонораром озаботился папа. Я же попал в цепкие объятия матери. Что кстати не показалось мне лишним. Приятное на душе стало. Из памяти сами по себе выползли воспоминания, одновременно о ней, рассказывающей мне сказки о великом воине Бранде А'Браги, резавшим эльфов пачками лет этак с тысячу, назад. И человеческой, что читала произведение товарища Гайдара про Мальчиша-Кибальчиша. Чтобы разбавить надоевшие сказки про Ивана-дурачка. Обе перед сном целовали меня в щечку.