Чтение онлайн

– Папробуй ткэмали, Такой в Аджарии только моя мама делает. У вас тут такого нигдэ нэт. Ты кушай, а я сейчас запить принесу

Он вышел из подсобки и вскоре вернулся с запыленной бутылкой. На замусоленной этикетке виднелись грузинские буквы.

– Гиви, ты зачем парня спаиваешь, - громко вопросила подошедшая Наталья Петровна. Ее массивная фигура занял весь дверной проем.

– Наташа, да разве этим можно споить. Это рислинг с нашего виноградника. Я его с детства вмэсто воды пил,- ответил Хорбаладзе и погладил женщину по круглому плечу.

– Ну, хватит, Гиви, - притворно возмутилась женщина и обратилась ко мне:

– Саша, теперь уж доедай все, что тебе наложил этот щедрый грузин, потом пройди ко мне.

– Хорошо, Наталья Петровна, - промямлил я, жуя очередной кусок мяса, политый аджикой. В голове крутилась единственная мысль:

– Это я хорошо зашел. Пока Гиви тут работает, у меня всегда будет шанс поесть такую вкуснятину.

Сожрав за пару минут полную тарелку баранины, я вытер руки и прошел в кабинет директора. Две симпатичные официантки в это время внимательно разглядывали меня.

Наталья Петровна тщательно причитала характеристику, ознакомилась с аттестатом, недоуменно пожала плечами и сказала.

– Не понимаю, если бы моя Верка с такими оценками школу закончила, я бы от счастья рыдала. Чего учиться не пошел? Твои родители хоть в курсе, куда ты устраиваешься на работу?

– Знают.
– недовольно буркнул я.

– Ладно, - вздохнула женщина.
– Садись, пиши заявление о приеме на работу с первого июля учеником бармена. Я завизирую, если хочешь сам отнеси в трест, не хочешь, я через денек другой с документами отправлю.

– Да, чуть не забыла. Будешь получать учеником пятьдесят рублей. Считай месяц у тебя испытательный срок. Если зарекомендуешь себя хорошо, начнешь работать уже на основной ставке и получать восемьдесят рублей. И готовься стать комсоргом. У нас работает шесть комсомольцев. Они все семейные люди, у них дети. Так, что флаг тебе в руки. Тем более, что, судя по характеристике, ты два года был неплохим комсоргом класса.

– Вот блин!
– ахнул я про себя.
– Ну, Галина Васильевна, удружила, нечего сказать. И что теперь делать? Совсем этот комсомол из головы вылетел.

– Наталья Петровна почему вы попросили написать заявление с первого июля, а не с сегодняшнего числа?
– решил проверить я свои предположения.

Директорша явно не ожидала такого вопроса и ответила с заминкой.

– Ну, чтобы у тебя было время подумать, и вообще...

– Понятно, - улыбнулся я.
– Считает, что я просто вздорный парень и стремление работать барменом мой каприз, недаром про пятьдесят рублей напомнила.

Нет, дорогая, решение я не изменю. С другой стороны даже неплохо что работать начну через неделю. Можно спокойно сходить на выпускной вечер, выгулять маму, а то всерьез обидится. А главное схожу в поход. Ведь сколько лет прошло, а все жалею, что дело с Нинкой Гоголевой до конца не довел. Полночи ее тискал в палатке. Девушка уже "поплыла", сама ножки раздвинула, а я зассал последствий и сбежал. Нет, в этот раз доведу все до победного конца, тем более, что сейчас вполне представляю, как избежать "последствий"

С такими нехорошими мыслями я покинул кабинет директора.

Следующие два дня мама была озабочена тем, что она наденет на выпускной вечер. Батя даже ей несколько раз напомнил, что выпускной вечер у меня. Но это не особо помогло. Зато я одеждой не заморачивался. В этом вопросе пожилое сознание победило.

– Мама не волнуйся, все нормально. пойду в клешах и джемпере, обойдусь без костюма, - сообщил я маме. Та поморщилась, но ничего не сказала. Мои брюки расклешенные на двадцать девять сантиметров, были подшиты молниями. В прошлом году я даже вшил в них колокольчики.

Но, готовясь к вечеру, все же их отпорол. После чего мама облегченно вздохнула. Видела бы она клеш Славки Свистунова, у того в штанины были вшиты лампочки, горевшие оранжевым цветом, а в кармане лежала батарейка, он вроде бы собирался в этих брюках появиться на вечер.

Утром первого июля я вышел из дома несколько взбудораженный. Этот день был особый, он знаменовал новый поворот в моей жизни. Конечно, было немало соблазнов, пойти по старому пути, стараясь избежать ошибок, сопровождавших его. Но к чему это? При знании будущего и жизненном опыте, я надеялся прожить вторую жизнь с большей пользой для себя лично. Мне хотелось просто жить, наслаждаться благами мира, а не сражаться с ветряными мельницами, борясь за чьи-то интересы.

Для начала, годик до армии поработаю барменом, а там будет видно чем заняться. Может, в МГИМО поступлю. Конечно, можно бы и уйти за рубеж, но жалко родителей. Им после этого не позавидуешь. Маму точно из КБ погонят , да и батя может работы лишиться. Нет, заграницу пока отложим.

На автобусной остановке я присел на скамейку. Ноги после вчерашнего восемнадцатикилометрового марша еще гудели.

– Отличный поход получился,- вспомнил я прошедшие дни. В поход нас ушло всего двенадцать человек. Шесть парней и шесть девчонок. Ну, почти, как в прошлой жизни. Поэтому я не был удивлен малым количеством желающих побыть вместе еще пару дней.

На берегу лесного озера мы быстро поставили несколько палаток и приступили к готовке. Пятнадцать бутылок вина ждали своей очереди на распитие.

Девчонки толпились у костра, а мы, усевшись на берегу, обсуждали, кто из девочек нам сегодня даст.

Я особого участия в диспуте не принимал, зная его итоги. Зато остальные бурно обсуждали этот вопрос и пришли к простому выводу - никто не даст.

Однако Юрка Пятеляев вскоре обнаружил, что бутылки с вином исчезли и все переключились на новую тему. Из терок с девчонками выяснилось, что вино спрятали они, боясь за свою девственность. Якобы мы напьемся и будем к ним приставать.

К ужину они, однако, расщедрились и выделили несколько бутылок на сегодняшний вечер.

Мы сидели у костра, пели песни, говорили о будущем. Пытались заигрывать с девочками.

Часам к одиннадцати на биваке появился Сережка Савельев, ушедший немногим раньше осмотреть берег.

Он подходил то к одному, то к другому парню и что-то шептал на ухо.

Я мысленно засмеялся, все шло, как когда-то.

Подойдя ко мне, Сережка возбужденно зашептал:

– Слушай, Сашка, тут метрах в двухстах, палатка, там две девки ночуют. Блядищи! Клеймо некуда ставить. Я уже вы..б одну. Когда девчонки лягут спать, пойдем туда. Наши все равно не дадут.