Второй этап
Шрифт:
– Думаешь, слышит? – сопел над ухом любопытствующий здоровяк.
– Мы спасли тебе жизнь, – продолжил я, отмахнувшись от союзника. – И спасаем её сейчас. Каким бы неуязвимым ты не был – всегда есть путь. Они могли сделать с тобой всё, что угодно. Закопать, придавить многотонным камнем, обмотать цепью и сбросить на дно реки… Поэтому будь благодарен. Беш, цепляй его и ходу.
Последнее я уже прокричал, припуская в стремительном рывке от решившей схарчить нас группы монстров. Не потому что струсил, просто не хотелось тратить на них патроны. После сражения с иллюзорными лисичками в особняке писателя у меня развилось странное стремление не расстреливать боеприпасы вхолостую по целям, в реальности которых я не уверен.
Взвалив на плечо спящую тушку, Беш припустил за мной.
Мы пробежали, наверное, пару километров. Смешное расстояние на школьном стадионе, гигантское – в лесу.
Стрелять всё же пришлось. Догоняющие монстры лезли из-под каждого куста, прыгали сверху, пытались ухватить щупальцем за лодыжку. Тут-то и пригодился снятый с охранника АК. По уже знакомой схеме я работал с двух рук – очередь из автомата останавливала противника, выстрел из пистолета довершал дело.
Несущий Эспе Бешбермак в сражение не вступал – тентакли он перепрыгивал, от атак монстров ловко уворачивался и, в целом, выглядел довольным жизнью. А вот с меня чьи-то когти содрали футболку, а проклятая и ныне мёртвая паукообразная тварь облила зеленоватой кровью.
Кровь была вполне реальной, как и рваная футболка. Неужели не иллюзии?
Мы остановились, только когда поток преследующих монстров иссяк.
– Клёвые у тебя шрамы на теле, – радостно оскалился здоровяк, когда я принялся обтираться лохмотьями футболки. – Тебя словно провернули через мясорубку, а потом потёрли на тёрке. Удивительно, что всё так ровно и без последствий зажило.
Спящего он прислонил к дереву.
– Меня исцелили очень сильной способностью, – коротко ответил я. – Ну что, Эспе, будешь признаваться, что слышишь нас, а? Вот только не надо мне говорить, что монстрики просто так от нас отстали. Да и слабые они все какие-то были. Те, кто давил игроков на берегу, были раз в десять сильнее, а мы с Бешем – раза в два сильнее этих игроков. Смекаешь? Ты провалился, Штирлиц, можешь открывать глаза.
Некоторое время мы ждали какой-то реакции – её не было.
– Смотри, – вдруг сказал здоровяк. – У него какая-то бумажка из заднего кармана робы торчит.
Наклонившись, я вытянул кусочек тетрадного листа, на котором красным фломастером было написано: «Когда я проснусь, в мир изольётся истинная тьма».
– Мне кажется, – поскрёб затылок я. – Или он с нами разговаривает?
– А может, просто написал и оставил в кармане?
– Есть только один способ проверить, – пожал плечами я, склоняясь над спящим.
Прочёсываю карманы джинс… и нахожу новую записку!
«Кончай меня лапать».
– Твоя тощая жопа меня не интересует, – ответил я. – Ты меня не зли, Эспе, я тебя запросто в Мариинскую впадину сброшу. В общем-то, всё ты слышал, а выбора-то у тебя и нет. Пойдёшь со мной?
Снова шарю по карманам чужих штанов.
«Ты, псих, не отстанешь от меня, да?»
– Думаю, это согласие, – оскалился я. – Добро пожаловать на курсы воспитательной трудотерапии!
Глава 17. Предложение
«Больные, куда вы меня тащите?» – вопрошала надпись на вытянутом из кармана листочке.
Беш действительно нёс нашего нового союзника, взвалив на плечо словно мешок картошки. На вопрос Эспи я ответил, просто ткнув пальцем вперёд. Больше вопросов у спящего игрока не возникало.
На самом деле, я сам не знал, куда идти, так как смартфон не принимал никаких сигналов. Беш в местности также не ориентировался совершенно. Приходилось жалеть, что я оставил военную рацию.
Решение уходить из района я принял, когда увидел, как над лесом со злобным жужжанием пролетело звено боевых вертолётов. Вот ещё одна странность всего этого побега – техника появилась слишком поздно. С момента побега прошло уже полдня, и кому нужно, тот сбежал.
Всё это очень и очень подозрительно. Наверняка замешана какая-то интрига, но мой скудный разум проникнуть за завесу тайны не мог. Вот словить бы причастного и допросить… Я поморщился от последней мысли.
Плохо, очень плохо, я начинаю полагаться на свою силу, а не на инстинкт выживание и разум. Пока я сильнее, мой уровень высок, но кто знает, когда я повстречаю кого-нибудь круче? Так, надо думать, думать…
Может быть, это Крыса всех выпустил, и беглецов поджидали ловчие команды из госигроков с приказом фармить сколько душе угодно? Нет, не может быть – я вспомнил рассыпанные в изобилии трупы охранников. Стальная Крыса произвёл на меня впечатление… нет, не морализатора и не матери Терезы, но чистюли. Такой вряд ли устроит мясорубку.
Своими сомнениями я поделился с Бешем.
– Согласен с тобой, командир, дело тут нечисто. Грязно попахивает закулисной политической игрой, которую так любят большие дяди в дорогих костюмах. А приз в игре всегда один…
– Власть и деньги, – догадался я уже сам.
– Да, – прогудел татуированный здоровяк. – Кому-то придётся отвечать за побег игроков из тюрьмы. Одни потеряют должности, авторитет и расположение сильных, другие их обретут, а всё вместе это изменит тонкий баланс сил, о котором мы, простые люди, даже не подозреваем.
– Ну не такие уж мы и простые, – я нащупал висящий на ремне под футболкой подсумок с патронами к Феликсу.
– Ферзь во много раз сильнее пешки, но оба они – всего лишь фигуры на доске, – философски заключил бородатый псих.
– Говоришь на языке фактов, – признал я правоту его слов.
Нагнувшись, я подобрал выпавшую из кармана Эспи бумажку. Надпись мелким, убористым подчерком и самыми тонкими линиями, на которые способен красный фломастер, сообщала:
«На сегодня была назначена ликвидация самых опасных игроков на зоне. Планировалась операция, был нарушен порядок охраны камер спецсодержания, заменена часть опытных охранников. Конкурирующие структуры провели контроперацию по освобождению и вербовке сильнейших игроков зоны. Проще говоря, устроили побег. У них тоже не всё получилось – они недооценили агрессивность игроков, которые побегу предпочли разборки друг с другом и фарм уровней вокруг зоны. Так что бородатый прав».