Второй шанс для старой девы

— Тело молодой женщины, двадцати шести лет, — произносит чей-то монотонный голос в паре метров от меня.

Я с удивлением к нему прислушиваюсь. Неужели уснула с включенным телевизором? Сто лет его не смотрела, а уж всякие криминальные сводки терпеть не могу.

Тело одеревенело от длительного нахождения в неудобной позе, но изменить ее почему-то не получается. Конечности не слушаются, да и в целом ощущение такое, словно я пробежала многокилометровый марафон и упала без сил.

— Светлые волосы, худощавое телосложение, рост средний. — тем временем продолжает неизвестный диктор. — Найдена в своем доме в ночь с десятое на одиннадцатое число пятого месяца. Следов борьбы нет. Насилия тоже. На задней поверхности шеи под линией волос наблюдается небольшой порез. Длина — три сантиметра.

Моего затылка касается чья-то рука. Поднимает волосы, заставляя обмереть от ужаса. Я внезапно осознаю, что все это время лежала лицом вниз на каком-то пыльном ковре. Которого в моей однокомнатной квартирке отродясь не водилось. Как и всяких подозрительных личностей, что могли бы меня щупать.

Паника накрывает с головой, вгоняя в состояние оцепенения. Что происходит? Где я?

— Хотите добавить что-то еще, Ваша Светлость? — тем временем вопрошает незнакомец.

— Слуги утверждают, что не слышали ничего подозрительного. В распорядке дня жертвы тоже ничего не менялось. — несколько задумчиво отвечает второй голос с другого конца комнаты. А, значит, это точно не телевизор…

Голос, к слову, красивый. В нем мне слышатся бархатные нотки. С таким озвучивают эротические романы, к которым я пристрастилась в последнее время, но никак не подобную информацию.

— Кажется, преступник снова исчез, не оставив ни малейшей зацепки. — Продолжает он, не подозревая о моих неуместных ассоциациях.

— Нужно проверить, есть ли связь с предыдущими жертвами. — Первый голос обреченно вздыхает. Судя по звукам, делает какие-то пометки в записной книжке. — У леди Маргарет была довольно примечательная репутация. Слуги говорят, что она была психически нездорова и довольно замкнута. Из любопытных фактов — совсем недавно у нее появился жених, что довольно удивительно, учитывая возраст бедняжки…

— Прошу как можно скорее предоставить мне полные сведения на этого жениха и ближайших родственников жертвы. — Во втором голосе напрочь отсутствуют эмоции, а от этого безликого “жертва” так и веет холодом. — О, доктор Бран, вы как раз вовремя. Только вашего отчета и не хватало.

Скрипит дверь, а затем раздаются чьи-то шаги, уверенно направляющиеся прямо ко мне.

— Прошу прощения за задержку, господа. — Раздается голос нового действующего лица. — Пришлось принимать сложные роды: сами понимаете, дело непростое и утомительное.

— Благодарим, что нашли время приехать в столь поздний… кхм… уже ранний час, доктор. Мы вас надолго не задержим. Всего-то и нужно освидетельствование смерти, дело пары минут. — В голосе первого мужчины появляются извиняющиеся нотки. — Бюрократия, чтоб ее.

Раздаются понимающие усмешки. А я все пытаюсь сбросить оцепенение и пошевелить хотя бы мизинцем! Тело ощущается словно чужое, как будто… таковым и является. Да, Риточка, кажется, ты окончательно сошла с ума: не помогли даже дорогущие сессии с психотерапевтом и медитации по вечерам.

В нескольких сантиметрах от меня скрипят деревянные доски. Кряхтя, мужчина приседает рядом и поднимает мою безвольно лежащую руку. Вопреки ожиданиям, его интересует не пульс. Он просто держит ладонь, в которой вскоре чувствуется какое-то покалывание.

— Когда, вы говорите, произошла смерть? — Внезапно взволнованным голосом произнес он, отодвигая мои волосы в сторону и касаясь пальцами кожи на задней стороне шеи. Медом им там всем намазано, что ли?

— Три часа назад. Что-то не так?

— Девушка жива! Срочно! Помогите мне!

Три пары рук принялись переворачивать меня на спину. Вот тут-то все и закрутилось.

За некоторое время до событий пролога

“Часики-то тикают. Так и останешься старой девой”. — Прислала мать на мое сорокадвухлетие. Ни поздравлений, ни элементарного “как дела”, ничего. Мой палец завис над пунктом меню “заблокировать контакт”, но так и не сделал последнее движение.

Я перевернула телефон экраном вниз и медленно отложила его в сторону, впиваясь зубами в недоеденный бутерброд с красной рыбой. Любимый завтрак разом потерял свой вкус, а кофе стало казаться таким же горьким, как и чувство моего одиночества.

Последние отношения закончились больше года назад и опустошили меня настолько, что я твердо решила: лучше уж помереть старой девой, чем связать свою жизнь с подобным экземпляром.

Родительница с подобным явно не была согласна, а потому мозг подвергся повторному насилию, в ходе которого я узнала, какая я эгоистка и неблагодарная дочь. Такое чувство, что наличие отношений в принципе определяло для нее успешность женщины: и неважно, что в них она несчастлива.

Ее отношения с отцом были долгими, мучительными и, честно признаться, довольно травматичными для меня, их единственной дочери. Ревность, тирания и даже побои — моя мать терпела все. И, как ни прискорбно это осознавать, подсознательно я выбирала похожий типаж му…мужчин.

Работа над собой заняла годы, а когда я наконец-то была готова найти “того самого”, оказалось, что поезд давно ушел. Все более-менее достойные кандидаты сверкали обручальными кольцами на безымянном пальце, а приложения для знакомств несли лишь разочарование. Но добило меня вовсе не это.