Чтение онлайн

– Звонили из полка,- недовольно сказал капитан,- и приказали откомандировать. Срочно! У нас всегда срочно: спим, спим, проснемся - давай, давай. С вещичками приказали.

– Разрешите идти?
– Привычно потянулся за винтовкой и дрогнул, когда пальцы легли на потемневшую и ставшую незаметной бороздку на ее ложе.Снайперку можно взять с собой? На память.

– Э, нет - она на старшине числится,- отказал Малышкин. Заметил, как совсем погрустнел Шарапов, и пообещал:-Будет возможность, верну тебя в роту. Слово даю.

– Спасибо, товарищ капитан.

Хорошие, плохие ли вести на передовой, как и в деревнях, распространяются быстро, только бегут они здесь не от дома к дому, а от дзота к дзоту. Вышел Полуэкт от Малышкина, а на него уже смотрели так, как смотрят при расставании.

С Климанским обнялись, держали друг друга в объятиях долго, дышали запаренно. После этого и совсем расстроился Полуэкт, будто не роту покидал, а дом родной. С полупустым вещмешком шагал в полк трудно, словно не полем шел, а в гору поднимался. Потом дорога нырнула в черный подлесок с тонкими стволами ольхи и осины. За ним темнел настоящий лес, сосновый. В бледно-голубом, вылинявшем за лето небе летал "костыль" - немецкий самолет-разведчик: наступало обеденное время. А у подножья взгорка из-под темно-зеленых глянцевитых листьев выглядывали гроздья брусники. Поесть бы их досыта, морозцем уже обожженных, да вызывают "срочно". Бросил в рот несколько горстей, зашагал дальше и через час, после непродолжительной беседы с новым командиром полка подполковником Ермишевым, получил должность командира взвода пешей разведки.

Вначале от такого предложения растерялся, переспросил даже:

– Меня? Командиром взвода разведки?

– Вас, вас,- подтвердил подполковник, продолжая прощупывать Полуэкта черными пронизывающими глазами.- К немцам вы уже ходили, даже пленного захватили.

– Не я, товарищ подполковник, это Акимов,- совсем смешался Полуэкт.- Если бы он пистолет у немца не выбил, пропасть бы мне. А я что? Я

Ермишев остановил его движением руки.

– А вы что думаете? Я не на первой войне - и то каждой пуле кланяюсь, а вас с бухты-барахты как щенков в воду кинули, и вы хотите, чтобы у вас сразу все получилось? Так не бывает,- усмехнулся Ермишев.- Хотите, секрет один выдам? Вас рекомендовал мой адъютант лейтенант Акимов. Ну, а не справитесь заменим, мы это умеем делать. Ясно?

– Ясно, товарищ подполковник!
– вскочил Полуэкт.- Есть принять взвод разведки.

– Вот так-то лучше. Предупреждаю: народ там тертый, так что на теплую встречу не рассчитывайте и сразу берите быка за рога.

Новое назначение польстило, но не обрадовало. Было бы можно - отказался бы от него Полуэкт. На разведчиков он насмотрелся, пока был в резерве. Держались они подчеркнуто независимо, обособленной кучкой. Таинственно уходили на передовую в пятнистых маскировочных костюмах с автоматами наперевес и гранатами на поясах, какой-то особой валкой походкой, и так же таинственно возвращались. Разведчики были в полку как бы государством в государстве и пользовались этим.

Часового у землянки не было. Шарапов распахнул дверь и замер на пороге так резко ударило в нос запахом сушившихся портянок, пота, махорки и еще чего-то застарелого и кислого. Задержал на секунду дыхание и шагнул дальше. Деланно громким от волнения голосом поздоровался:

– Здравствуйте, товарищи разведчики!

Коптящий в гильзе фитиль выхватил из темноты лежащие на нарах фигуры.

Разведчики не спали, но никто не поднялся, и только один отозвался на приветствие, продолжая покачивать задранной вверх ногой:

– Здравствуйте, если не шутите.

– Не шучу. Отдыхаете?

– По какому вопросу, если не секрет, пожаловали?- Нога все еще была задрана вверх.

В училище бы кто-нибудь позволил себе так разговаривать с офицером! Ответил сдержанно, не повышая голоса:

– Младший лейтенант Шарапов. Назначен к вам командиром взвода.

На нарах зашевелились. Десятки глаз словно приклеились, разочарованно оглядывая с головы до ног щуплую фигуру нового взводного, его обыкновенную, не комсоставскую, шинель, солдатский ремень, растоптанные кирзовые сапоги. Задранная нога опустилась, ее хозяин поднялся, пригнул голову, чтобы не удариться о потолок, и, возвышаясь над Шараповым, вздохнул:

– Это плохо, что вы младший лейтенант. Произносить долго и трудно, и раньше у нас всегда лейтенантики были.

– Ваша фамилия, сержант?

– Гаранин.А что?

– Надо же знать, кто со мной разговаривает.

– А-а-а... Вопрос можно, товарищ... младший лейтенант?

– Можно.

– Вы хоть одного живого немца видели?

Сержант вел себя так, как ведут обычно ребята с других улиц, стараясь раззадорить, вызвать на драку и отлупить. Прием знакомый, и Шарапов знал, что отпор надо давать сразу, сражаться оружием, предложенным противником.

– Разрешите присесть... сержант? Так вот, если помните, "языка" взяли не вы, а офицерская разведка. Я в ней участвовал и живых немцев видел. Мертвых тоже.

– Фью! На нейтралке-то? Вам просто повезло. По вам даже не стреляли, а вы почему-то убитого сапера у немцев оставили. Нас потом две ночи за ним гоняли.

– Так уж получилось,- не нашелся на лучший ответ Полуэкт.

– А если бы из траншеи, дзота пришлось брать, тогда бы что получилось?

– Взяли бы и из траншеи, или полегли там,- начал закипать Шарапов.

– Полечь - дело нехитрое, а...

– Подожди, Гаранин!
– перебил сержанта чей-то размеренный голос.- Надо серьезно поговорить, а у тебя все шуточки на уме. Вы не обижайтесь, товарищ младший лейтенант, но у нас столько перебывало... Вы из сучка хоть умеете стрелять?

– Из какого сучка?

– Наган мы так .называем.

– Приходилось.

– Может, попробуем?

– Если патроны есть.

– Нам дают.

До поляны шли вместе. Шарапов с помощником командира взвода старшиной Спасских - он появился, когда выходили из землянки - впереди, разведчики сзади.

– По какой цели стрелять будем?
– спросил Шарапов, когда пришли на место.

– А вон ту консервную банку видите? В нее и бейте,- ответил Гаранин.

Банка валялась далеко, и попасть в нее было трудно, но Полуэкт не стал спорить:

– В банку так в банку. Начинайте, сержант. Гаранин хмыкнул, а разведчики запротестовали:

– Ближе надо ставить. Чего зря патроны жечь.

Гаранин ругнулся, вбил банку каблуком в бугор, всадил в нее три пули и вопросительно посмотрел на Шарапова.