Чтение онлайн

На Аленке было темно-серое шелковое платье, которое ей как-то удивительно шло. Светлые волосы, не заплетенные как обычно в тяжелую косу, а рассыпанные по плечам были чуть подкручены. Глаза подведены тенями. Она была какой-то слишком красивой. Не обычной. Не такой как всегда. И в чем-то не моей Аленкой. Она и двигаться стала как-то не так, и пахла незнакомыми вкусными фруктовыми духами.

– Не нравлюсь?– вдруг спросила Аленка,наблюдая за тем, как я на нее смотрю.

– Нравишься,– у меня щеки вдруг вспыхнули пунцовым. Если бы мог я бы сейчас бы сорвал платье и смыл бы всю непонятную красоту просто потому что мне Аленка нравилась намного больше без красок и украшений. Нравилась своей природной красотой. А шмотки и краски делали ее обычной. Забирали у нее индивидуальность. Но говорить ей об этом конечно не стал.

– Ты красивая,– сказал я глядя в ее светлые с голубыми отблесками глаза. Она улыбнулась, подошла чуть ближе и поцеловала меня. Ее губы пахли карамелью и былислишком мягкими и горячими. Мне вдруг до чертиков захотелось отметить все запланированные мероприятия, отправить куда-нибудь по дальше Второго и остаться с Аленкой вдвоем. Вместе.

Но… Она чуть отстранилась. Секунда для принятия решений ушла в вечность. А я так и остался стоять посреди берлоги, не предложив ничего.

Второй тактично кашлянув, постучал пальцем по циферблату часов. Время неуклонно приближалось к шести вечера. Пора было провожать любителей культурного отдыха из жилища.

Второй напоследок как всегда давал инструкции того что можно было делать и что делать категорически запрещалось. Собственно говоря, я слушал его в пол уха. Итак все было понятно– на поверхность не выходить, никого не впускать, отдыхать, заняться ужином, ждать театралов.

– В экстренном случае, разбить стекло. – шутя сказал Второй, показывая мне на телефон висящий на стене возле двери. Аппарат работал только на отзвон и был непосредственно соединен с дежуркой Клиники.

– Телефон под контролем все 24 часа в сутки. Но…Это связь в самом крайнем случае. Стоит тебе поднять трубку и через 10 минут на ушах будет вся Клиника. Шутки, как ты понимаешь, в данном случае

– не уместны.

Я все это и так прекрасно знал. Не в первый раз он меня в Берлоге оставляет. Вместо 'красной кнопки' лучше бы он мне мобильник купил. Но это уже обсуждалось тоже раз сто и на все запросы мне говорили четкое 'нет'– рассказывая историю о то, как одного из магов прилипала, внедрившийся в ауру бывшего оперативника, вызвал на поверхность и просто съел. За пару секунд. Гарантии же не было, что человек, звонящий по телефону – товарищ и друг, а не кто-то с паразитом в ауре.

Я машинально кивал головой, обещал действовать четко по инструкции и после пожал Второму на прощание руку.

С Аленкой расставались чуть дольше. Я обнял ее, дотронувшись губами до завитка на виске, вдохнул фруктовый аромат и снова не захотел отпускать.

Но она сама как то легко отошла в сторонку, улыбнулась мне уголками глаз и кивнув на прощание ушла за Вторым. Я посмотрел ей вслед, Дар почему-то слишком вспыхнул, я даже невольно зажмурился от полоснувшего по глазам света. Я увидел как горит серебром и золотом ее аура с непонятным таким слишком человеческим даром, словно нимб на старинных иконах.

Аленка не обернулась. Так собственно говоря я ее и запомнил. Светлые волосы рассыпанные по плечам, четкий силуэт на фоне белой стены, и горящая сильнее чем обычно аура.

А через пять часов начался кошмар. Ожидание. Нарастающее с каждой минутой внутреннее беспокойство. Вначале– легкое, незаметное, от которого достаточно просто было отмахнуться. Я бродил по берлоге, пытался найти себе дело, пробовал переключиться на какие-то незначительные мелкие заботы. Я затеял ненужную уборку, собрал гору вещей в стирку, перемыл посуду, начистил картошку и… и понял что не знаю что мне делать. Я отвык быть один. Мне не хватало общества, мне не хватало близких людей рядом. Мне было на столько больно и не приятно что я даже не ожидал сам от себя такой реакции. А после вспомнил. Точно так же я чувствовал себя после смерти деда когда я остался один в квартире. Когда рассматривал часами старые фотографии, когда не хотел ни с кем разговаривать просто потому, что мне не с кем было говорить. Я помнил, как я единственный раз в жизни, совершенно опустошенный, измученный такой вот первой осязаемой потерей пришел за помощью к отцу и был, после пары ничего не значащих слов, выставлен за двери. Вежливо и корректно, но тем не менее. Меня попросили оставить в покое их семью и не устраивать истерики в три часа ночи на лестничной площадке. Отец, выйдя в тамбур сунул мне в руку несколько бумажных купюр и, потрепав по голове словно нашкодившего щенка, сказал лишь – се ля ви– сынок. Так бывает. Время все сгладит'. Слова были на столько банальными и не искренними,что я даже не поверил. И только посмотрев ему в глаза убедился – ему действительно глубоко наплевать на ситуацию, что меня сейчас он воспринимает только как досадную помеху,что он даже не хочет понять зачем я к нему пришел и что у него самого что кроме раздражения и внутренней усталости ничего не осталось. И именно тогда в том момент я осознал что во всем огромном мире у меня нет ни одного родного мне человека. Я действительно остался один. И я разозлился на весь свет за то, что меня все бросили и я стал не нужен даже родному отцу. Я перестал кому-либо верить. Заперся в свой собственный панцирь, в свой кокон, сведя к минимуму все контакты, стараясь не заводить близких друзей, подруг. Общаясь открыто только в виртуальном пространстве там где никто не требовал от меня искренности и душевной привязанности. Так было проще. Так было легче. И так стало привычнее. Ровно до того момента когда меня нашел Второй. Беспокойство нарастало. Часы приближались к 11 вечера. Пора было бы давно вернуться. Спектакль не мог длиться больше трех часов. Ну,– думал я– Дорога, может пробки, может мелкая поломка. – уговаривая себя преждевременно не нервничать. Я в очередной раз злился на Второго за то, что он не оставил мне мобильный. Насколько проще было бы позвонить и в пол минуты выяснить ситуацию, чем ждать и медленно сходя с ума от неизвестности. Я прислушивался ко всем шорохам за дверью, я подходил к часам и пытался несколько раз убедиться что они точно идут следя за слишком неторопливым движением стрелок, я ходил по Берлоге, ругаясь всеми известными ругательствами, но ничего не происходило. Мне стало казаться, что это меня поместили в какую-то вырванную из общего потока частоту времени, где было только растянутое бесконечное настоящее. Без будущего. С двенадцатым ударом, я уже просто не контролировал себя. Я придумывал картины одна кошмарнее другой– в голове рождались образы аварий, катастроф, несчастных случаев. И при этом я почему-то не думал о ревности. Это казалось мне настолько не существенным, что даже не стоило внимания. Я сидел на топчане, зажав руками голову, раскачивался из стороны в сторону, словно сумасшедший, не замечая ничего вокруг, смотрел только в одну точку на полу. Я просто больше не мог ждать, мне казалось, что от неопределенности и внутреннего напряжения у меня внутри все горит, будто я выхлебал бутыль уксуса. По этому услышав скрежет замка я даже не поверил сначала. Но вошедший Второй подтвердил свою неиллюзорность. Он окинул меня взглядом, посмотрел по сторонам и достаточно непонимающе спросил

– А где Аленка?

У меня внутри что-то взорвалось и лопнуло. Я огляделся, словно надеясь увидеть рядом Алену, и вопросом на вопрос ответил:

– Но она же была с тобой?

– Таааак…– Второй взъерошил затылок. –Ничего не понимаю, но тем не менее…

– Серега, что случилось?– я в первый раз за все время назвал по имени. Он в полной растерянности взъерошив затылок сказал:

– да в том то и дело что ничего не случилось. Мне позвонил Старик, попросил срочно приехать в Клинику, у него появилось пара заданий и мне надо было забрать документы. Я сказал что не один и отвечаю за даму, Старик обещал прислать мне для смены пажеского караула кого-то из оперативников. Приехал Урус. В антракте мы провели рокировку. Сразу после спектакля, он должен был ее в Берлогу привести и меня дождаться. Я достаточно быстро в клинику смотался. Урус не отзванивался– я реально думал, что все в порядке. Пообщался с Мишаней– это ему из ауры паразитов вытянули. И сразу же в берлогу. Я, единственное, чему удивился, так отсутствию машины Уруса перед входом. И то не сильно. Подумал, что он вас с Аленкой наедине оставил. Позвонил ему. Но он трубу не брал. Вот и все. А дальше ты знаешь. Зашел сюда и удивился еще больше.

Но я себя уже не контролировал. Я не мог слушать эти дурацкие оправдания.

– почему ты ее бросил? – крикнул я ему просто в лицо.

Он молчал. Желваки играли на скулах. В глаза он мне не смотрел. Наконец он прервал паузу и ответил

– я не знаю, что тебе сказать. Я все делал по инструкции. Я ее не бросил, Ян.

– Бросил! Я тебе доверял, а ты…Мне правду говорили о тебе в Клинике. Ты ради своих интересов готов наплевать на всех. Тебе все равно что чувствуют люди, которые тебе поверили. Для тебя важна только твоя работа! Но я же не заставлял тебя быть с Аленкой, ты же сам предложил. Ты же должен был понять, что для меня нет ничего дороже нее, а ты ее просто бросил. Я не Уруса просил, не Старика, а тебя, Второй!

Он дослушал мою тираду до конца. Ничего не ответил. После в секунду, круто развернулся и вышел из берлоги, хлопнув входной дверью так, что со стены сорвалась навесная полка и на пол со звоном и грохотом посыпалась пристроенная посуда.

Именно грохот и привел меня в чувство. Стоп! Не психовать. Это сейчас точно не поможет. Зря я так со Вторым. Вдохнуть, выдохнуть. Подышать полной грудью. Досчитать до 10. Прийти в себя и подумать что делать. Подумал. И рванул следом из Берлоги в ночь. Выбежал во двор заметался из стороны в сторону и понял что не знаю что дальше. Что я не знаю где его искать

– Второй!– заорал я. –Второй!

– Здесь я – услышал тихий голос почти рядом. Шорох за спиной. Красный огонек сигареты, светлячком горящий в темноте.

От главного входа в бывший детсад отделилась темная тень и двинулась в мою сторону.

– Прости! Не уходи…– говорю я. Он поднял руку, рубанул воздух

– да куда я денусь с подводной лодки. Не суетись…и так пол района перебудил. Пойдем в низ. тебе светится не желательно. Думу думать будем…