Вторжение
Шрифт:
Убивать, к слову, их тоже не стали.
У подножия Ладони Бога графа Войте и его бойцов ждала целая толпа обезумевших от страха людей, которые будут просить, требовать, чтобы их сопроводили до столицы солдаты.
Если граф не дурак (а в этом Дитрих не сомневался), он должен будет сообразить, что случилось, что может случиться в ближайшее время. Но ничего сделать не сможет — ограбленная толпа просто не позволит солдатам уйти, бросить их. И в то же время эта самая толпа, которую граф вынужден будет сопровождать до столицы, существенно его замедлит.
Эх, если бы еще можно было устранить человека, который мешает Дитриху реализовать все планы прямо сейчас… Северяне под рукой, армии, пусть и номинально преданной королю, нет. Устроить переворот прямо сейчас — плевое дело. Да вот только наслаждаться успехом Дитрих будет недолго. Так что рано, пока рано воплощать его план в жизнь. Сначала нужно ослабить конкурента, собрать преданных ему, Дитриху, людей. И лишь затем наносить удар…
А пока…пока есть чем заняться — для начала следует подать знак северянам, что город пуст, что у него нет защитников…
Ортанг зажился на этом свете. Во всяком случае, так говорили о нем все соседи. Вот только сам Ортанг так не считал. Ну и что, что ему уже больше 60 лет? Ну и что, что силы оставили его, и в сухом, дряхлом теле нет былого здоровья. Главное ведь то, что он до сих пор жив.
А все благодаря своей интуиции, которую Ортанг сохранил даже сейчас. Он всегда старался держать нос по ветру, старался сильно не высовываться. Он всегда был в курсе последних событий и довольно-таки легко мог спрогнозировать, когда в Шиале могут начаться неприятности.
Сколько он уже пережил войн? Пять? Восемь? Сколько королей поменялось на его памяти? Трое?
Каждый раз, когда Ортанг «чуял» неприятности, он грузился в свой ялик и бежал из столицы к небольшому островку, на котором и пережидал все напасти. И вот сейчас «чуйка» Ортанга подсказывала ему, что грядут новые проблемы…
Он уже давно отошел от дел. Теперь на его ялике ходил старший сын, а сам Ортанг предпочитал отсиживаться дома. Но вот сегодня что-то словно бы кольнуло его, заставило подняться чуть свет.
Выйдя из своей лачуги, Ортанг увидел, как его сын, перебиравший сети и складывавший их в ялик, стоит на берегу и беседует с каким-то человеком.
Человека этого Ортанг узнал — наемник, недавно прибывший в столицу и по слухам сумевший спасти кучу людей от лап каких-то то ли демонов, то ли дикарей.
Однако самому Ортангу человек совершенно не понравился. Было в нем что-то сколькое, подозрительное, что ли… Ходили слухи, что этот человек, ставший теперь гвардейцем, ранее числился бойцом Череполомов. А уж о них Ортанг слышал…
И сейчас, наблюдая за сыном, беседующим с этим человеком, Ортанг почувствовал, что грядут неприятности…
Когда человек удалился, Ортанг подозвал сына и поинтересовался, чего от обычного рыбака хотел гвардеец? Оказалось, гвардеец (которых, как говорили в столице, почти всех перебили у Ладони Бога какие-то бандиты) заплатил целых два золотых. И всего-то за то, чтобы ял вышел в море, стал посреди залива и поднял на мачте красную тряпку.
Ортанг сразу смекнул, что это сигнал. Вот только кому он предназначался, и что этот сигнал значил? Кому может сигнализировать королевский гвардеец? Да еще и гвардеец с такой славой? Да, людей он спас, однако и в Череполомы абы кто не попадет… Такие люди за звонкую монету продадут и мать родную. А тут целых две монеты отдал, считай, просто так…
— Вот что, — заявил Ортанг сыну, — бери жену и детей, плыви на наш остров.
— Но… — нахмурился сын.
— Вы останетесь там, а в залив выйду я, — бескомпромиссным тоном заявил старик.
Его сын явно собирался начать спорить, однако поглядев на отца, понял — это бесполезно. Да и о способностях своего отца он прекрасно знал — не раз и не два они уходили из столицы задолго до начала всякого рода неприятностей.
— Думаешь, в столице что-то случится? — лишь спросил он.
— Чую беду, сынок, чую, — закряхтел Ортанг.
Спустя час нехитрый скарб семейства был погружен в ял, на скамейки уместились невестка с детьми и Ортанг. Его сын оттолкнулся от пристани, и старенький корабль, медленно разгоняясь, двинулся в открытый океан.
Глава 13. К столице
Драккары отошли от берега глубокой ночью. И причин, по которым я выбрал именно это время, было множество. Во-первых, нужно было дать фору Дитриху-Саше, чтобы он добрался до города, убедил местных послать солдат на усмирение разбушевавшихся нас. Во-вторых, мы отправились ночью, чтобы люди, находившиеся сейчас на Ладони Бога, не увидели нашего ухода. Было крайне важным, чтобы они как можно дольше оставались на месте, наверху горы.
В конце концов, если они поймут, что мы ушли, то наверняка двинут к столице, жаловаться на разбойников, ограбивших всю ярмарку. А мне было необходимо, чтобы войска из столицы дошли сюда, и потом вынуждены были проделывать обратную дорогу. Чем дольше им придется добираться назад, тем нам же лучше.
Собственно, именно по этой причине один из драккаров остался на берегу. Его экипаж оставался в «охранении», держал в страхе людей на горе, не позволял им спуститься. Так я создал видимость для пленных, что мы все еще здесь, на месте.
Однако рано утром и эти мои бойцы должны были спешно уйти, погрузиться на драккар и нагонять нас.
Конечно, можно было бы приказать им и дальше держать людей на Ладони Бога, однако я опасался, что в таком случае успеют подойти солдаты из столицы, и тогда на экипаже целого драккара можно было ставить крест.
В предрассветном тумане, пока пленники будут если и не спать, а хотя бы дремать, у моих бойцов будет больше шансов уйти незаметно. Да и когда крестьяне на Ладони Бога поймут, что ограбившие их страшные люди ушли, и теперь ничто не мешает им спуститься вниз, пройдет много времени.