Чтение онлайн

— Нет. Не только аппарата, но и существа, говорившего со мной, я не видел. Слепящий свет и голос — больше ничего. Но боль в колене мгновенно прошла. А мой спаситель без обиняков заявил, что он с другой планеты.

Вот так-то, милая Элен. Ты веришь в чудеса? Но я припас для тебя такое, что ты сразу позабудешь о летающих тарелках! Я открою тебе чудо наших умов и наших тел…

— Что же вы молчите? Продолжайте! — взмолилась она. — Дальше, дальше!

Я пожал плечами.

— По-моему, я заснул. Или потерял сознание. А когда проснулся, то увидел перед собой альпийский приют… хотя… вот ей-богу, был от него километрах в трех, когда… ну, в общем, когда произошла эта встреча. Как видите, история не слишком правдоподобная. Быть может, мне все приснилось.

— О нет! Вполне правдоподобная история, и то, что вы потеряли сознание, совсем неудивительно. Вероятно, пришельцы взяли вас на борт, чтобы исследовать.

Я прикинулся искренне потрясенным.

— Ничего такого не помню.

— Ну еще бы! Поставьте себя на их место, Роже. Мы для них примитивные существа, пугливые, невежественные, от нас можно ожидать чего угодно. Они хотят выйти с нами на контакт, но вынуждены соблюдать осторожность, чтобы не разрушить нашей культуры, наших обычаев… Вы слышали про тихоокеанские верования времен Второй мировой войны?

— А-а, первобытные племена в Новой Гвинее, которые считали военные самолеты посланцами богов?

— Не только в Новой Гвинее, но и на всех островах южной части Тихого океана. Этот культ возник еще в прошлом веке, когда туда прибыли первые европейцы. Сперва невиданные товары прибывали на кораблях, потом на самолетах. И полудикие аборигены уверовали в то, что боги посылают им чудеса. Таким образом был начисто уничтожен их жизненный уклад.

— То есть пришельцы из других миров опасаются сотворить с нами что-то подобное?

— Ну да, ведь они умны и желают нам добра.

— Но появление летающих тарелок в какой-то мере уже нарушило наши прежние представления.

— Да нет, Роже. Они показывают нам свои летательные аппараты, чтобы подвести нас к идее межпланетной цивилизации. И высадиться на подготовленную почву.

— И как скоро, по-вашему, это произойдет?

Она выдержала паузу.

— Откровенность за откровенность, Я со своей группой уже несколько лет приезжаю сюда, в горы, и пытаюсь связаться с инопланетянами. Так вот, на сей раз нам, кажется, удалось.

Я, как мог, скрывал свой скептицизм. Радость моя, пусть все будет, как ты хочешь! Элен рассказывала подробности, а я ахал и поддакивал, хотя у меня создалось впечатление, что она просто выдает желаемое за действительное.

— Я непременно напишу об этом в журнале, — заключила она. — И о вашей встрече тоже, если позволите.

Я всполошился, как самый настоящий обыватель.

— Нет, Элен, лучше не надо. Я рассказал только вам, потому что вы не такая, как другие.

— И вы, Роже. — Она с улыбкой протянула мне руку и поднялась из-за стола. (Неужели уйдет? Выходит, мой блестящий гамбит пропал втуне? Я было подумал о принуждении, но оно почему-то оказалось парализованным.) — Хорошо, обещаю сохранить вашу историю в тайне, а вы взамен обещайте читать мой журнал. И если вдруг передумаете…

— Уже уходите? — упавшим голосом проговорил я.

В бледно-голубых глазах рассыпались серебристые искорки.

— Да не знаю… Можно пойти наверх потанцевать. Мои бедные эфирианцы спят без задних ног, а я совсем не чувствую усталости. Как вы на это смотрите, Роже?

Я чуть не издал торжествующий индейский клич. Однако сдержался и лишь галантно поцеловал ей руку. (Откуда что берется?)

— Enchantй, chиre Madame note 38 .

— О, вы француз?! — изумленно воскликнула она.

— Всего лишь франко-американец, — вздохнул я. — Канадцы и те смеются над нашим акцентом, не говоря уже о радушных янки, что втайне завидуют нашей savoir faire note 39 , a за глаза обзывают жабами.

— Иногда под жабьей шкурой скрываются царевичи. Вы — один из них?

Да, Элен, да, любимая! И если смелость мне не изменит, то чудесное превращение свершится нынче же ночью…

Рука об руку мы поднимаемся по лестнице и вступаем в ярко освещенный танцевальный зал. На нас устремлено множество глаз. Оркестр знаменитого отеля нарочно перемежает современную музыку старыми ностальгическими ритмами типа «Умчи меня к Луне» или «Где и когда?». Мы медленно движемся в танце. Я держу ее в объятиях и превращаюсь из жалкого администратора с непомерно разыгравшимся воображением в загадочного темноволосого рыцаря, обольстившего королеву бала. Окружающие чувствуют наш магнетизм. Мы в центре внимания, нас окутывает необыкновенный золотистый свет. Человечество до сих пор не признает существования высшей умственной связи, но моя дама не может не ощущать ее.

Мы танцуем, улыбаемся и мало-помалу открываем друг другу умы. Я осторожно приподнимаю завесу над ее эмоциями и мягким корректирующим импульсом, каким инстинктивно пользовался, работая с маленьким Дени, проникаю внутрь. Ее чувственный настрой легко доступен мне. Она изведала любовь и вкусила горечь разочарования. Под напускной холодностью скрываются нереализованные желания и неуверенность в себе. Она идеалистка, но не лишена чувства юмора. К тому же отчаянно боится, что ее уютный, благоустроенный мирок будет разрушен под ураганным натиском радиоактивных осадков.

Музыкальный ритм становится более стремительным, откровенно возбуждающим. Мы уже не решаемся прикоснуться друг к другу, зато умы сливаются все теснее, и я невольно передаю ей свой пыл. Элен отвечает тем же.

Наконец, не сказав ни слова, она берет меня за руку и уводит из огромного зала. На лифте мы поднимаемся в ее роскошный номер, окна которого обращены к залитой лунным светом горной гряде. Мы целуемся; от ее мягких, бархатных губ веет прохладой, но они с готовностью принимают мой жар и трогательно пытаются возвратить его. Я мысленно кричу ей слова любви и страсти; она, задохнувшись, отрывается от моих губ.

— Роже… милый… как странно все…

Ничего странного. Не бойся.

А вслух я шепчу:

— Ты же не испугалась, когда получила ответ из космоса. Значит, не должна бояться и того, что позволило тебе его расслышать?

Подсознательно она уже чувствует это.

Я обнимаю ее еще крепче, покрываю поцелуями волосы, лицо, шею, слабо пахнущую духами. Неистовое желание, выливающееся в телепатической речи, сметает барьеры ее латентности.

Не бойся, Элен! Я с тобой, я люблю тебя. Твой ум пребывал в долгой спячке, а теперь пробуждается. А мой тоже как бы и не жил, пока не появилась ты.