Чтение онлайн

— Надеюсь, в свое время этот китайский Эйнштейн найдет какую-либо связь между реальностью и нами, умственными выродками. Но, как ни жаль вас огорчать, мои мозги сейчас не настроены на теорию вероятностей. — Она поставила чашку на столик, даже не пригубив кофе. — Так зачем вы меня вызвали, профессор?

— Есть одна проблема. — Дени говорил неторопливо и спокойно. — Дело в том, что сотрудникам парапсихологических лабораторий в Калифорнии, Нью-Йорке, Виргинии, Пенсильвании предлагают большие деньги за участие в разработке программы Умственных Войн, которой занимается Абердинский военный центр Мэриленда. На тех, кто не соглашается — по нашим сведениям, таких большинство, — Пентагон оказывает нажим. Были даже случаи прямого шантажа, и не все сумели устоять. Главным образом военных интересуют внетелесные экскурсы, дальнее принуждение и психокреативные манипуляции с электрической энергией.

— Сволочи! — выпалила Люсиль. — Опять гонка вооружений! Значит, они нас используют, независимо от нашего желания?

— Ничего у них не выйдет.

Она ошарашенно уставилась на него. Дени медленно отвернулся от окна, и Люсиль наткнулась на взгляд змеи, гипнотизирующей кролика. Он тут же отвел глаза, но ее все равно пробрала дрожь.

— Человеческий мозг — не машина, в особенности мозг операнта-метапсихолога. Возможно, когда-нибудь мы научимся маскироваться даже друг от друга. Но это время, слава Богу, еще не пришло. Пока что мы имеем возможность не допустить в свои ряды оперантов, сочувствующих бредовой идее Умственных Войн.

— Иными словами, вы уверены, что никто из вашей лаборатории не переметнулся.

— Почти уверен. Однако если самые рьяные вояки пронюхают, как близко мы подошли к психологическим открытиям глобального значения, то нас едва ли оставят в покое. Ведь одни только внетелесные экскурсы или, как мы сокращенно их называем, ВЭ, способны поставить на уши всю внешнюю политику… Перед лицом такой угрозы нельзя проявлять пассивность. Ученые в Стэндфорде уже решили звонить во все колокола. Не сегодня-завтра грянет настоящий скандал с привлечением средств массовой информации и независимых экспертов Конгресса. Гласность выроет могилу планам военных.

— Тогда мы будем в безопасности?

— Боюсь, что нет. Пентагон и ЦРУ, несмотря ни на что, будут стремиться проникнуть в наши исследовательские структуры. И все же я намерен воспрепятствовать этому здесь, в Дартмуте, где собралось так много мощных оперантов. Пока нам вроде бы ничто не грозит. Администрация колледжа имеет лишь смутное представление о том, чем мы в действительности занимаемся, а из штата лаборатории и подопытных оперантов до сих пор никто не попался на глаза охотникам за черепами. Я лично обследовал всех… кроме вас.

— Меня тоже не пытались подкупить или запугать. Пусть только сунутся!

— Я должен быть в этом уверен, — сказал Дени.

— Что?!

Он снова завладел ее взглядом.

— Я должен быть уверен на сто процентов.

Поставив чашку на столик под елкой, он стремительно сократил расстояние между ними. Его умственный заслон — нерушимая стена черного льда — быстро таял, и Люсиль впервые открылись тайные глубины. Все оказалось хуже, чем она предполагала. Его принуждению, холодному, неумолимому, как северо-восточный ветер, нагоняющий снежные бураны, совершенно невозможно сопротивляться. А она-то, дура, решила, что он раньше оказывал принудительное воздействие! Да ничего подобного! Он только пытался ее убедить, предоставив ей полную свободу выбора.

Теперь выбора у нее нет. Теперь она может лишь проклинать свою беспомощность и в немом ужасе сознавать, что он свободно читает у нее в уме ответы на все свои вопросы. Одинокая, униженная, раздавленная, она не запомнила ни слова из того, о чем он ее спрашивал и что она отвечала. В памяти сохранилась только последняя реплика, произнесенная острым, как бритва, внутренним голосом:

Спасибо, Люсиль. От меня и от всех. Я очень рад, что вы с нами…

Ее магнитом тянуло к окну. Она прижалась лбом к замерзшему стеклу и в снежной круговерти разглядела, как красные габариты его «тойоты» мелькнули на выезде со стоянки и растворились в белой мгле.

Здание лаборатории опустело. Струйка пара еще вилась над ее нетронутым кофе; рядом стояла пустая чашка Дени Ремиларда. На фоне бушующей за окном метели поблескивала рождественская елка.

С ними!

Я сними?..

Люсиль выключила верхний свет, оставила только лампочки на маленьком деревце и пошла наверх мириться с кошками.

Эдинбург, Шотландия, Земля

11 апреля 1991 года

Классический шотландский туман нависал над зданиями старого города, притушив и без того скудное уличное освещение. Но двое следивших за профессором Джеймсом Сомерлендом Макгрегором хорошо различали впереди нескладную фигуру, казавшуюся им сверкающим маяком. Его ярко-алую ауру то и дело пронизывали вспышки ослепительно белой ярости, а мысли выплескивались в пространство исключительно на декларативном модуле.

Два миллиона фунтов! Надо же дойти до такой наглости!

Он ждал чего-то в этом роде с тех пор, как работа исследовательских лабораторий перешла из области чистой теории в практическую стадию, и даже разослал своим коллегам по всему миру телепатические предостережения. Но ему и в голову не могло прийти, что эти мерзавцы начнут свою подрывную деятельность именно с него. Что они проявятся не в Америке, не в Индии и не в Западной Германии, а здесь, в Шотландии, на его собственной пяди земли, которую он так ревностно охранял!

Конечно, старина Нигель объяснил субъектам из ЦРУ, куда им пойти с их двумя миллионами. А те в ответ начали сыпать оскорблениями и угрозами: дескать, больше все равно ему никто не даст, местные спецслужбы под корень подкосило недавнее сокращение бюджетных ассигнований, так что пусть хорошенько подумает, все-таки жизнь в Мэриленде куда как роскошней, чем за колючей проволокой в пустыне Негев или на подступах к большому прекрасному городу Семипалатинску!

Неудивительно, что после таких заявлений Нигель не смог сдержать психокреативного порыва. Подпалив атташе-кейсы бесцеремонных янки, он пожелал им доброго пути и тут же связался с шефом. Вместе с Джейми они открыли все окна в квартире Нигеля, чтобы выветрить удушливый запах паленой кожи, залили несколькими бокалами бренди свой праведный гнев и устроили военный совет. Безопасность Эдинбургского объединения парапсихологии под угрозой, и теперь им никак нельзя придерживаться разумной осторожности, за которую ратуют операнты-консерваторы Дени Ремилард и Тамара Сахвадзе. Дени и Тамара полагают, что надо повременить с обнародованием ВЭ и другой экстрасенсорики до тех пор, пока в мире не наберется по меньшей мере тысяча практикующих оперантов. Однако заход против Нигеля со стороны ЦРУ означает только одно: не сегодня-завтра агенты других разведок будут осаждать всех сотрудников объединения. Как только милитаристы планеты пронюхают об ускоренном развитии метафункций, они, пожалуй, задействуют схему нейтрализации в драконовских масштабах — всем хочется сохранить стратегический статус-кво.

Единственный выход — обратиться к средствам массовой информации, и как можно скорее!

Со снятием секретности риск сразу уменьшится, если не исчезнет вовсе. Мировое общественное мнение защитит адептов и от попыток вербовки, и от погрома в случае их неудачи. Да… это единственный выход. Поскольку планы парапсихологических лабораторий тщательно согласованы, придется, видимо, преодолеть сопротивление Дени и Тамары. Первый, скорее всего, устранится от участия в демонстрации: он и так уже подставился, опубликовав «Метапсихологию». Ну и ладно, Джейми готов рискнуть своей шеей. Они проведут пресс-конференцию прямо в здании Эдинбургского университета. На ее подготовку уйдет довольно много времени — как минимум, до осени. А пока надо позаботиться об охране; как раз сегодня юная Алана Шонавон убеждала его в этом (подумать только, совсем девочка и уже так остро ощущает опасность).