Вторжение
Шрифт:
Ригеллион Одноглазый, слегка пошатываясь, поднялся на ноги и обвел поле боя безумным взглядом. Увиденное отнюдь не порадовало. Серые по-прежнему упрямо давят на рокушцев, но те пока что успешно сдерживают натиск. Столь желанная брешь исчезает на глазах – инженеры Рокат-Каста споро запечатывают ее стальными полосами и заливают бетоном.
Еще немного – и оставь мысль прорваться в этой точке…
– Назад, драгуны, отходим! – прогудел над войском бас Джориана. Конь Аметист поднялся на дыбы, вознося седока над морем серых лиц. – К мосту! Все к мосту! Ретирада!
Подвесной мост уже опускается, обнажая раздвинутые ворота. За ними угрюмо чернеют жерла огромных бомбард и гаубиц – сунься-ка, незваный гость!
– Ретирада!.. Ретирада!.. – переносится эхом по полю.
Ригеллион стоит мрачнее тучи, ничем не пытаясь помешать отступлению рокушцев. Не гарнизон крепости его цель – не гарнизон, а сама крепость! Взять Рокат-Каста, захватить Владеку, привести к покорности рокушского короля – вот что нужно серому маршалу!
А несколько кавалерийских и пехотных отрядов… что с них? Пусть уходят. Все одно штурм на сей раз захлебнулся – и слепому очевидно. Колдуны уже гнутся от усталости – притомились полтора часа кряду поддерживать защитные экраны, прикрывать такую тьму войска от артиллерийского огня. Еще немного – и рухнут обезманенными.
То-то счастья будет рокушским канонирам – стреляй не хочу, мишеней у стен вдосталь!
Конница прорубает путь к мосту. Немало помогли бомбардиры с малыми мортирицами, вычистившие драгунам дорожку. Скайлер Тысяча Лиц где-то далеко позади бьется с Логмиром Двуруким – пока ни одна сторона не берет верх.
Ригеллион Одноглазый ожесточенно хрустнул пальцами, едва сдерживаясь, чтобы не начать изрыгать заклятия куда случай пошлет. Останавливает лишь откровенная недостача маны – день выдался насыщенным, маршал-колдун истратил почти весь арсенал.
Один Разрушитель Цитаделей отъел немалый процент!
Остался только резерв, всегда приберегаемый впрок. Довольно крупный резерв, но все же недостаточный, чтобы обратить неудавшийся штурм удавшимся.
И тут перед единственным глазом Ригеллиона вновь возник невесть откуда взявшийся среди рокушцев дэвкаци! Каким образом здесь, в глубине Нумирадиса, вдали от морских берегов, могла объявиться эта полуобезьяна?!
Сейчас гигант медленно шагает, замыкая колонну отступающих, прикрывая их своим громадным щитом от вражеских пуль. Время от времени резко взмахивает этой стальной плитой наискось, отбрасывая прочь особо назойливых серых.
Ригеллион зло покривился. Этот щит – не просто щит, тут нет сомнений. Артефакт, бесспорно. И очень умело зачарованный – иначе не устоял бы против его боевых заклятий. Да и на шее у этого волосатого урода болтается амулет в виде молоточка – тоже не просто украшение…
Нервы семидесятилетнего колдуна не выдержали такого издевательства. В резерве еще осталось Копье Чугунного Огня – заклятие хоть и не такое глобальное, как Разрушитель Цитаделей, но зато воистину всепробивающее. Предназначенное специально для разрушения зачарованной брони или одежды, оно обычно использовалось Ригеллионом в поединках с другими колдунами. Раньше он и представить не мог такого, чтобы метнуть Копье Чугунного Огня в кого-то, не носящего плащ одного из цветов радуги.
Индрак Молот вновь заметил того одноглазого человека, что уклонился в прошлый раз. Тогда он не сумел вернуться, закончить дело – потерял врага среди кишащих кругом серых. Но вот – отличная возможность исправить упущение! Индрак перехватил щит поудобнее, готовясь отбить вражеское шаманство…
Черный, беспросветно-черный столб выстрелил из сомкнутых ладоней Ригеллиона. Но черным он оставался лишь краткое мгновение – соприкоснувшись с воздухом, колдовской огонь немедленно загустел, пошел разводами-лепестками, окрасился в цвет расплавленного металла… и с бешеным плеском ударил прямо в щит Индрака!
Могучий дэвкаци закричал от боли. Все тело охватил непереносимый жар – зачарованный щит с шумом треснул, разваливаясь на аккуратные половинки. Амулет, подаренный тетушкой Эрлеке, налился смертоносным хладом, принимая в себя злое шаманство.
Индрак тяжело повалился на бок, чувствуя запах паленых волос. На груди, плечах и запястьях великана остались уродливые жженые проплешины.
Ригеллион крутанул кистью, наращивая скорость разгона Шаровой Молнии. Один удар – и с обезьяной будет покончено…
– Повелитель Ригеллион!!! – отчаянно донеслось с правого фланга.
Лицо маршала исказилось в гневе. Один из колдунов, поддерживавших систему защитных экранов, окончательно выдохся и свалился без чувств. Это повлекло цепную реакцию – два соприкасающихся экрана прогнулись и заколебались, вытягивая ману вдвое быстрее обычной скорости. В образовавшуюся брешь уже угодили два осколочных снаряда – и рокушцы явно не собираются на этом останавливаться…
Ригеллион перевел взгляд на все еще крутящуюся в руке Шаровую Молнию. Посмотрел в сторону Индрака. Тот уже не валяется на земле, а медленно отступает, припадая на правую ногу. С двух сторон его придерживают два дюжих драгуна, а четверо фузилеров грозят серому маршалу ружейным огнем.
Пули, конечно, ничуть не страшны, да и штыка можно не бояться… но маны осталось слишком мало, чтобы тратить на отдельных солдат. Лучше истратить на более важную цель – прикрыть отступление своих.
Ничего, завтра будет новый день.
– Общее отступление, – негромко приказал Ригеллион, гася уже изготовленное заклятие и вместо этого распахивая в воздухе широкий купол – чары Небесного Щита. – Командую общее отступление.
Многократно отраженный и усиленный Рюлейко Мелодией, приказ разнесся по армии в считанные секунды. По серым колоннам словно бы прокатилась облегченная волна – столь охотно солдаты двинулись обратно в лагерь.
Ригеллион с горечью подумал, что колдовство явно избаловало армию – до такой степени она привыкла к постоянной чароподдержке. Страшно представить, во что превратятся эти наводящие страх легионы, исчезни вдруг их офицеры-колдуны… хотя зачем представлять? Разве не именно это произошло двадцать лет назад в Дорилловом ущелье?
– Примите мои комплименты, ваше величество, у вас и в самом деле очень хорошая крепость… – пробормотал себе под нос маршал, устало шагая к своей палатке. – Но завтра будет новый день…