Вторжение
Шрифт:
Министр жалобно всхлипнул и торопливо скинул фрак из дорогущего сукна. Эйнхерий признательно ухмыльнулся, обнажив кривые зубы, и с явным удовольствием накинул обновку.
– И мне, и мне!.. – загалдели эйнхерии, наперегонки устремляясь к рокушским вельможам.
Свита испуганно подалась назад. Ожившие мертвецы желают не их мяса, а всего лишь одежды – но и с ней расставаться хочется не всем. По знаку барона Джориана гвардейцы обступили короля плотным кольцом, выставив пистоли и сабли… только вот поможет ли это против ходячих трупов?..
Но тут эйнхерии вдруг приумолкли и повернулись в одну и ту же сторону. Их внимание привлек ритмичный стук.
В самом центре кладбища Славы возвышается небольшой гранитный мавзолей. Его двери не открывались уже много лет – ржавчина на огромном замке это прекрасно подтверждает. Но сейчас… сейчас мавзолей ощутимо содрогается, а тяжелая каменная дверь трясется так, словно в нее бьют тараном.
Стук и грохот все усиливаются, сопровождая напевный магический речитатив. С каждым произнесенным словом на двери появляется очередная трещина… и наконец дверь проломилась!
Удары смолкли, и из пролома медленно высунулась чья-то рука. Но не обычная человеческая кисть, а искусственный протез.
Насквозь проржавевший железный крюк.
– Кто пробудил Бокаверде Хобокена? – донесся замогильный голос.
Да, именно так. Из гранитного мавзолея медленно выходит сухопарый старик со спутавшимися волосами, посинелой кожей, тусклыми глазами мертвеца, причудливой татуировкой на груди и ржавым крюком вместо левой руки.
Бокаверде Хобокен.
Железный Маршал.
А тысячи эйнхериев, вставшие из могил – не кто иные, как гренадеры «Мертвой Головы», двадцать лет назад погибшие в Дорилловом ущелье. По приказу короля Заричи Третьего их в том же месяце перевезли сюда, под Владеку, и похоронили с высшими почестями.
Пусть не вся – от некоторых трупов осталось слишком мало, чтобы куда-то перевозить – но большая часть героической дивизии нашла упокоение именно здесь, на кладбище Славы.
Теперь паутинные татуировки вновь наливаются багрянцем – с возвращением душ в мертвые тела возродилась и магия, сотворенная киигами.
Под взглядом своего маршала эйнхерии притихли и подтянулись, уже и не думая клянчить у живых тряпки. Хобокен некоторое время стоял неподвижно, орлиным взором оглядывая диспозицию, а потом неторопливо зашагал между могил. Перед ним расступились, как расступается вода перед акульим плавником.
Маршал-эйнхерий безошибочно вычленил в толпе человека в короне и остановился прямо перед ним. Несколько секунд Бокаверде Хобокен и Обелезнэ Калторан молча смотрели друг на друга. Наконец Железный Маршал склонил голову и глухо произнес:
– Примите мое почтение, ваше величество. Ваш скромный слуга готов исполнить любой приказ.
Следом за ним и все четыре тысячи эйнхериев низко поклонились своему королю и что-то невнятно забормотали, выражая верноподданнические чувства. Затаившая дыхание свита одновременно выдохнула – напряжение слегка спало.
– Но вначале, – вновь заговорил Хобокен, – не соблаговолят ли мне и моим ребятушкам вначале объяснить?..
– Объяснить? Что именно? – невозмутимо поинтересовался Обелезнэ.
– Всё.
Эйнхерии согласно загомонили. Обелезнэ вопросительно посмотрел на стоящего поодаль Креола – но тот равнодушно ковыряет в носу, явно не собираясь как-либо участвовать в переговорах с мертвыми. Он свое дело сделал – дальше пусть король разбирается сам.
В конце концов, это его подданные.
– Что ж, полагаю, я и в самом деле должен предоставить вам некоторые объяснения, – согласился Обелезнэ. – Видите ли, маршал…
– Сир, дайте лучше я! – перебила его Ванесса, решительно выступая вперед.
Оправившись от потрясения и убедившись, что эйнхерии настроены достаточно миролюбиво, Вон поспешила опять забрать штурвал в свои руки. Очень уж приятно чувствовать себя центром событий.
Седоусый мертвец с крюком вместо кисти вежливо нахмурился. Взглянув на него и прочих эйнхериев уже без испуга, Ванесса невольно присвистнула. То ли в могилах эти стариканы малость подросли, то ли Хобокен отбирал к себе в гренадеры исключительно детин саженного роста.
Ни одного дядьки ниже шести футов!
– Значит, так, излагаю коротко и ясно, два раза повторять не буду! – рубанула ладонью воздух девушка. – Началось все у нас на планете Земля, или в мире Земля – это уж как хотите. В один ужасный день я согласилась подменить дедушку на дежурстве – он приболел чуток, понимаете? Иду я по музею, светю… или свечу?.. или светю?.. дурацкое слово! Светю фонариком, вижу – мужик с панковскими рогами витрину взламывает! Ну, я его на прицел, хватаю за руку, а он – вж-ж-ж-ж-ж! – и полетел куда-то! И я с ним. Прилетели в квартиру – а там стоит голый мужик трупообразной наружности… ну даже хуже вас выглядел, вы только не обижайтесь, ладно? Ну, он там поколдовал, научил меня своему языку, и оказалось, что это древний шумерский колдун…
– Я маг! – мгновенно рявкнул Креол.
– Ты колдун, мы это уже научно доказали! В общем, вот он – этот мужик. Раньше он был великим магом…
– Эй, – недовольно нахмурился Креол. – Ученица, почему в прошедшем времени?
– Да какая разница, отстань! Раньше он был великим магом, а потом заснул на пять тысяч лет, чтобы сбежать от демонов-кредиторов, а заодно захапать себе бессмертие. И еще кое для чего, но про это пока говорить нельзя – секрет, тс-с-с! Сначала он поселился у меня на квартире, кланялся моему коту – у них там кошки священные, представляете? – переписывал свою книгу и все такое. Потом мы с ним переехали в отдельный дом, там дальше еще много всякого было, но в конце концов он этот дом усовершенствовал, сделал летучим и все такое. Мы полетели на Девять Небес, оттуда на Каабар, оттуда обратно на Землю, к дедушке на день рождения – но уже к другому дедушке! – и потом к нам еще лод Гвэйдеон присоединился, а потом мы приехали сюда, на Рари… или в Рари?.. интересно, как правильно про миры – «на» или «в»? Наверное, «на» – «в Землю» ведь не скажешь, правда?.. Значит, приехали на Рари, тут познакомились с Логмиром и Индраком, убили огромную змею с кучей голов, добыли сердца Султанов, с их помощью воскресили Шамшуддина – вон он стоит…