Чтение онлайн

Семья умолкла, потратив несколько минут на молчаливую молитву. Сердце парня наполнилось любовью и умиротворением, которое он уже давно не ощущал. Долгие четыре года. Здесь была его семья, его близкие, воспоминания, уют и защита.

— Когда уехал Роберт? — спросил он во время ужина. — Неужто он смог поступить в колледж?

— Да, на богословие, как мы с мамой и хотели, — кивнул Лукас. — Уверен, из него получится замечательный священник, и он пойдет по моим стопам.

Джордж вздохнул, поджав губы.

— А уехал он в сентябре, полгода назад, — продолжил мужчина. — Ты бы об этом знал, если бы звонил нам или хотя бы писал. Наши письма всегда возвращались, а номера никакого не было.

— Да я был так занят все время… Служба — это такое дело, что и поспать некогда, — Джордж пожал плечами, налегая на еду.

— Забавно все же слышать от тебя про службу, не связанную с церковью, — отметил Лукас.

— Ну не надо, — мягко остановила его Мэри, коснувшись его ладони. — Он, наконец, вернулся, пусть поест спокойно, отдохнет, поспит в родной кровати. Мы так долго его не видели!

— Хорошо, — кивнул ей глава семьи.

Остаток ужина прошел в напряженной тишине, отчетливо напомнившей Джорджу, почему он так рвался отсюда на волю. Настолько, что согласился даже уйти в армию и бросить тут все, чтобы вернуться через четыре года домой, в город, который стал ему чужим. Его вряд ли кто вспомнит. Он, скорее всего, не найдет своих старых друзей, да и у него их не было, лишь хорошие знакомые. Джорджу не было интересно ни с кем из чопорных зажатых учеников церковно-приходской школы. А те, с кем он кое-как общался, наверняка изменились настолько, что их ничего не будет связывать. Теперь осталось только идти по выбранной им, его собственной, дорогедальше. И узнать, что ему встретится на пути.

После окончания ужина Джордж ринулся было помочь матери с посудой, но она со смехом оттолкнула его руки.

— Иди, отдыхай. Уходите, мальчики, нечего вам делать на кухне. К тому же, уже вечер. Не хочешь лечь поспать? В твоей комнате все так же, как и было, постельное белье найдешь в своем шкафу.

— Пойдем, сын, — сказал Лукас, кивнув в сторону гостиной.

Джордж невольно улыбнулся, окинув взглядом знакомую комнату. Привычный красный ковер на полу, на котором он все детство играл с братом, немного выцвел. Два кресла и диван в бежевых тонах, заботливо укрытые матерью клетчатыми пледами, все так же были повернуты к массивному телевизору, стоящему у стены на тумбе. Лукас подошел к стеллажу. На одной из полок стояли несколько начатых бутылок алкоголя. Джорджу казалось, что они всегда там были, сколько он их помнил, и они всегда были немного начаты. Даже когда приходили гости, они никогда не налегали на напитки настолько, чтобы прикончить хотя бы одну из бутылок.

— Выпьешь? — спросил Лукас, поворачиваясь к своему сыну.

— Нет, пап, я не пью, — отказался тот, садясь в кресло.

— Что ж, это хороший выбор, — покивал священник, все же наливая себе немного виски в стакан. Он неспешно подошел ко второму креслу, сел напротив сына и поставил бутылку перед собой на журнальный столик, на котором лежал открытый журнал с кроссвордами и мамино вязание в небольшой корзине. — Я хотел бы узнать, какие у тебя дальнейшие планы.

— Планы? Отец, ты знаешь, какие у меня были планы до отъезда, и они ничуть не изменились. Пару дней я отдохну, а потом пойду поступать в полицейскую академию. Я мечтал об этом с детства.

Лукас шумно вздохнул и отхлебнул из стакана, всем своим видом показывая недовольство.

— Сын. Ты знаешь, какая там конкуренция? Около 15 человек на место…

— Ничего страшного! После четырех лет в армии у меня больше шансов туда попасть, чем у остальных! А не возьмут — я всегда могу вернуться в армию на контракт, для меня там припасено место.

— Не перебивай меня, — спокойно сказал Лукас. — Так вот. Помимо того, что там высокая конкуренция, в городах сейчас опасно. Везде разруха, в головах и душах. Безработица процветает, и от безнадежности люди выходят на улицы, едва ли не охотясь на других людей.

— И что, это должно меня остановить? — Джордж пожал плечами. — Потому я и хочу идти в полицию. Отец, я никогда не был против того, чем занимается наша семья. Бобби уехал в религиозный колледж — он пошел по твоим стопам, тебе этого мало? Зачем столько священников в одной семье? Вы спасайте души людей, я хочу спасать их жизни. К тебе в церковь на исповедь хотя бы раз приходил преступник и говорил, что раскаивается в содеянном и хочет все исправить? Уверен, что нет. Для этого нужны полицейские, и я стану одним из них.

— Там мало платят, — попытался привести последний аргумент Лукас.

— Меня это не волнует.

— А что происходит с матерью тебя тоже не волнует? — не выдержал отец.

— А что с ней происходит? — заволновался Джордж.

— С тех пор, как ты сбежал в армию, она себе места не находила. Каждый день бегала к почтовому ящику по нескольку раз и вздрагивала от телефонных звонков. Все боялась, что тебя отправят в горячую точку, и убьют там. И нам придет похоронка. Ты же наш сын, наш ребенок! Я молился за тебя каждый божий день, — закончил Лукас, и его голос дрогнул, выдавая пережитое им искреннее беспокойство.

— Я принял решение, и я последовал ему, — твердо ответил Джордж.

— Совсем не подумав о семье, о том, как оно повлияет на нас!

— Потому что вы на меня наседали, — не выдержал парень, вспоминая былое. — Выбрали учебное заведение, которое мне не нравилось, не давали мне учиться, как все, заперев в школе для мальчиков! А потом удивились, что я сбежал отсюда! Теперь ты давишь на то, что я твой ребенок, но я не ребенок больше! Мне не 18 лет, и даже не 21! Мне 22, я взрослый человек!.. — На этих слова Лукас добродушно хохотнул, только подогрев ярость Джорджа. — И я могу уже давно все решать за себя, пить, курить, заниматься с…

— Мальчики, вы снова ссоритесь? — окликнула их Мэри из кухни. Она влетела в гостиную, вытирая руки полотенцем, и Джорджу на мгновение показалось, что она, как в детстве, сейчас начнет разгонять ссорящихся по углам этим самым полотенцем.

— Гнев — это грех, — уже спокойно произнес Лукас.

— Гнев праведный — не есть грех, — парировал Джордж. — Спасибо за ужин, — он оглянулся на мать, — и за беседу, — он снова повернулся к отцу и встал с кресла. — Пожалуй, я пойду посплю. И да, я поступлю в академию, как бы ты ни был против. Получу место в общежитии и съеду от вас, так что я ненадолго. Может, месяц от силы. Я хочу и дальше служить обществу, здесь, в родном городе, а не где-то там обращать в пыль взбунтовавшихся демонов, когда они есть здесь, живут бок-о-бок с нами, совращая и развращая твоих же прихожан, пап.