Чтение онлайн

— Кто первый? — спросил аэд.

— Я! — заявил Ферекид.

— Имя! — потребовала Филомела.

Мифограф назвал одну из порнай диктериона. Компания встретила признание дружным смехом.

— Ее любовь тебе обеспечена в любое время за умеренную плату, — с улыбкой сказала гетера.

Ферекид никого не слушал — упрямо готовился сбить птицу. С кряхтеньем приподнялся. Размахнувшись, выплеснул вино в цель. Но лишь обрызгал себя и соседа. Друзья встретили неудачный бросок возгласами сожаления.

Полигноту пришлось высыпать на мокрое пятно горсть соли.

Софокл выполнил бросок со знанием дела. Вина налил чуть-чуть. Затем согнул поднятую руку над плечом. Выгнув запястье, удерживал килик лишь на двух пальцах.

Быстро сказал: "Поликрита, это тебе". Махнул кистью, выплескивая вино. Попал в птицу, но большая часть брызг пролетела мимо, поэтому она удержалась на тимиатерии.

— Кто такая Поликрита? — Филомела сгорала от любопытства.

Пришлось объяснять, что дочь энкаустика из Скамбонид — его новое увлечение.

"Горячая, как расплавленный карфагенский воск в эргастерии ее папаши", — с заговорщическим видом изрек драматург.

Следующим вызвался бросать Фидий, но Филомела его опередила: грациозно выгнувшись, подхватила килик с ковра.

Скульптор запротестовал:

— А то я не знаю, что ты сейчас Кимона назовешь!

— Ну и что? — Гетера не собиралась отступать. — Зато если попаду, он выполнит мое желание.

— Какое? — приревновал Фидий.

— Поцелуй в шею.

Гетера бросила быстрый взгляд на стратега, пытаясь по выражению его лица понять, что он почувствовал после этих слов. Тот обреченно кивнул, словно хотел сказать: "Не согласен, но подчиняюсь".

Филомела прицелилась. С хищной улыбкой процедила: "Посвящаю Кимону". Пущенный умелой рукой снаряд сбил птицу, которая с громким плеском упала в блюдо. Брызги разлетелись во все стороны, но гулякам было уже все равно.

Под одобрительные возгласы симпосиастов гетера раскланялась. Даже не пытаясь скрыть снисходительную мину. Вроде взрослые мужчины, а наивные как дети: коттаб — любимое развлечение подвыпивших посетителей диктериона, так что руку она набила.

Подхватив Филомелу на руки, Фидий закружился по саду.

— Не отдам! — рычал он, шутливо зарываясь лицом в ее волосы.

— Поставь, — тихо приказала гетера.

Скульптор подчинился.

Тогда она подошла к Кимону. Медленно стянула с шеи шарф… И вздрогнула, увидев его глаза. Стратег мрачно, плотно сжав губы, смотрел на золотую подвеску с головой Афины.

Над перистилем повисла мертвая тишина.

Схватив гетеру за руку, Кимон потащил ее в глубь сада. Филомеле было больно, но вырваться не получалось. Она лишь слабо пискнула, ударившись спиной о ствол дерева.

— Откуда это у тебя? — прорычал стратег.

Гетера вскинула руку к шее:

— Подвеска?

— Да!

— Посетитель подарил.

— Кто?

Филомела попыталась взять себя в руки.

Затараторила:

— Так это обычное дело, я все-таки хозяйка. Мне многие дарят драгоценности. Только от тебя…

Кимон не дал ей закончить.

Сильными пальцами — словно тисками — сжал горло:

— Говори — кто?

— Теофраст, — испуганно прохрипела гетера.

Кимон разомкнул пальцы. Филомела бросилась к дому. А он так и стоял, закипая яростью: "Киклоп!"

468 г. до н. э.

Спарта, Галикарнас, Афины

Павсаний любил бродить по рынку.

С довольным видом перебирал выложенные тушки птиц руками, придирчиво поворачивал дыни с боку на бок, принюхивался к рыбе. И капризно надувал губы, если продавец не хотел торговаться.

Ойкет уже еле тащил корзину, а он все никак не мог остановиться. На обед было куплено почти все, что понравилось регенту: свиная голова, тунец, ведро губанов, лук, чеснок, яблоки…

Ранние мегарские яблоки можно съесть на десерт. А можно нарезать дольками, высушить и сварить из них компот. Еще он с детства любил, когда яблоки запекали, заполнив вырезанную сердцевину медом.

Понтийского тунца нужно сначала выдержать в маринаде из оливкового масла, уксуса и лимонного сока. Но недолго — он и так нежный. Чтобы вырезка не испортилась на жаре, миску обкладывают снегом с гор.

С зайцем или дроздами мороки меньше: протыкай вертелом — и на очаг. Овощной салат кухарка настрогает, пока ты будешь мыться перед обедом. А если просто пожарить рыбу, то лучше всего подойдет косорот — просто тает во рту, а костей мало. Но губаны и окуни тоже хороши.

Вообще-то пополнением продуктовых запасов в доме Павсания занималась кухарка-мидянка. И готовила блюда по мидийским рецептам. Герой сражения при Платеях теперь любил все персидское. Но никогда не отказывал себе в удовольствии самостоятельно побродить по рынку.

Озарение снизошло на него при осаде кипрского Сапамина. Он вдруг понял, что Спарта упустила возможность, если бы заключила мир с Ксерксом, подчинить себе давнего соперника — Афины — и стать самым сильным государством ойкумены.

Себя наварх хотел бы видеть единовластным правителем Пелопоннеса, купающимся в лучах славы шахиншаха. После взятия Византия Павсаний окончательно превратился в персофила. А то, что это коробило ионийцев и островитян Эгеиды — да плевать он хотел.

Именно тогда он вступил в переговоры с Ксерксом, устроив побег из Византия для нескольких его родственников. Беглецы везли письмо, в котором Павсаний просил руку дочери владыки Азии, а взамен обещал ему покорность не только Спарты, но и всей Эллады.