Чтение онлайн

— Добросишь до дома?

— Да хоть через озеро!

Валентайн выдернул чеку и передал гранату рукояткой вперед длиннорукому воину. Ан-Ха отвел назад руку, вытянул другую вперед, приняв классическую позу метателя, и метнул гранату прямо на покрытую упавшими листьями крышу.

Они бросились бежать, Валентайн впереди, срезая угол и понуждая своих врагов открыть по ним беглый огонь. Они перелезли через упавшее посреди дороги дерево: Валентайн перескочил преграду, словно в беге с барьерами, а Ан-Ха — как прыгун с шестом, роль которого сыграла его длинная левая рука.

Граната, которую метнул Ан-Ха, так и не взорвалась: что-то в ней заело, или же один из грогов ее вовремя обезвредил. Пара беглецов устремилась на юг. Вокруг них в стволы деревьев то и дело вонзались пули.

Шестеро грогов преследовали их, прыжками передвигаясь по перелеску вдоль разбитого сельского тракта. Их осталось пять после того, как Ан-Ха притаился за деревом и в то время как Валентайн продолжал бежать, пристрелил возглавлявшего погоню грога. После этого преследователи сбавили скорость и стали осторожнее. И когда Валентайн с ветки дерева, на которую его подсадил Ан-Ха, прикончил еще одного, погоня прекратилась.

— Мы ушли от них, — сказал Ан-Ха, тяжело дыша и опустившись на все четыре конечности.

— Твоя взяла, старый конь. — Валентайн взглянул на заходящее солнце. — Но они от нас не отстанут.

Этой ночью Ан-Ха наконец обзавелся оружием.

Они описали дугу, и Валентайн, оставив обессиленного грога со своим рюкзаком и автоматом в отдалении, вернулся к кирпичному дому со стороны, противоположной той, куда они сбежали. Он забрал у убитых грогов две гранаты.

Вал прокрался по периметру вокруг дома, прислушиваясь к доносящимся изнутри хрюканью и лаю. Гроги собрались вокруг своих раненых и отдыхали в задней комнате, возле очага. Он как можно осторожнее подготовил гранату.

У Серых было неплохое обоняние, а слух — еще лучше. Один из них учуял запах фитиля или услышал шорох. Он подал сигнал тревоги. Валентайн помедлил пару секунд и бросил гранату в окно, зажав уши пальцами.

Как только прогремел взрыв, он выхватил саблю и бросился к задней двери. Его задача состояла в том, чтобы в наполненной дымом комнате разить направо и налево все, что двигалось. Застигнутые врасплох, оглушенные, гроги вели себя как слепцы, играющие с огнем. Только один из них догадался сбежать. Кровавый след протянулся за ним по полу к тому месту, где раньше было окно, а теперь — дыра, через которую он и собирался ускользнуть из западни. Но до окна он не добежал. Валентайн догнал его и полоснул саблей вдоль спины.

Вскоре пришел Ан-Ха. Не обратив никакого внимания на последствия кровавой бойни, он принялся осматривать винтовки убитых и в конце концов выбрал одну из них, с черным прикладом. Грогам нравились ружья с шишковатыми, причудливо изогнутыми прикладами, и эта винтовка не была исключением.

— Надо ее еще пригнать, чтобы была мне в самый раз, — сказал Ан-Ха. — Но это хорошее ружье.

Он также заполнил свой патронташ пулями величиной с палец.

Следуя инструкциям Ан-Ха, Валентайн уложил тела грогов в ряд — на спину, левая ладонь на сердце, правая прикрывает рот и нос, ружья сбоку. Другой патруль из клана Браслетов, найдя трупы, вероятно, задержится, чтобы похоронить их как следует. Они покроют тела слоем древесных грибов, препятствующих разложению, и будут слишком заняты траурной церемонией, чтобы организовать погоню.

— Серые злятся на вас, людей, за то, что вы сжигаете их покойников. Они думают, что вы убиваете их не только в этом мире, но и не даете душам их смельчаков переселиться в Лес Героев. Лучше уж оставить их лежать на поле боя.

— Слыхал когда-нибудь выражение: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят»? Никто бы не стал нарушать их обряды, если бы они сами первые на нас не напали.

— Это на совести предыдущего поколения.

Валентайн подумал о диких лесах Западного Миссури. Отряды Волков могли бы добраться до Омахи, разведать тропы, по которым вслед за ними прошли бы более мощные силы.

— Если б мы с вами были заодно, то могли бы покончить с наследством, оставленным тем поколением.

— Золотые уже испили чашу союза с курианами. И поняли, какие это мерзавцы. А потом еще этот «Ломаный крест». Многие из наших согласились бы присоединиться к вам.

— Хорошо бы найти взрывчатку получше этих гранат, — заметил Валентайн, шаря среди снаряжения Серых. — Мы могли бы напасть на «ломаных» в их собственном логове.

— Я могу тебе в этом помочь, — сказал Ан-Ха. — На Старом рынке можно достать все, что угодно.

Для Валентайна все, что было до 2022 года, представлялось старым. Но эта часть города, расположенная у реки, была древней даже по понятиям Старого Мира, во всяком случае, как он их себе представлял.

Квадратные кирпичные домики теснились друг к другу. Окна, там, где их не заложили кирпичами, были новые. На западном и южном фасадах многих домов все еще оставались черные следы от пожара — свидетельство воздушных налетов, разрушивших город и старую военно-воздушную базу на юге.

Они вошли в этот район, пройдя вдоль Миссури. Река протекала южнее города, распространяя вокруг запахи ила и водорослей, и лишь слегка отдавала сточными водами, что было, по наблюдениям Валентайна, редкостью для городских артерий. Вдалеке, между опорами железнодорожного моста, работала тронутая ржавчиной землечерпалка, поднимая со дна пласты грязи. Чуть дальше, у причала, стояли на приколе несколько барж, уменьшенные копии тех больших судов, которые Валентайн видел издалека на Миссисипи. Тут же были перевернутые каноэ и даже парусные шлюпки.

Ан-Ха не слишком много сообщил Валентайну об этом населенном пункте. Хотя вся Омаха и ее окрестности были отданы грогам, они, как Золотые, так и Серые, нуждались в поставках товаров — особенно инструментов и оружия. Они пригласили нескольких людей учредить торговые компании, предоставив им свое покровительство в деятельности, запрещенной на всей остальной территории Курианской Зоны, и небольшой участок земли возле прибрежных полей и дугообразного озера. Представители «черного рынка» процветали и, по мере того как разрастались сообщества квислингов в Айове и некоторых районах Канзаса, становились в глазах куриан чем-то почти законным.