Чтение онлайн

Просто сюжет для авантюрного романа.

Странные люди, эти москвичи. Считают, что стоит поманить Москвой, так все, задрав штаны, побегут за светом рубиновых звёзд. Рубиновые звезды и мне нравятся, но переходить в московский вуз я не собирался. По крайней мере, сейчас. Ординатура? Аспирантура? Это и Черноземске можно, буде появится на то желание. Но появится оно, нет — не знаю. Специальный график обучения? Он уже есть, но нужно будет попросить его подрегулировать. Чтобы побольше предметов сдать досрочно. Биофизику, к примеру, или гистологию. Не растягивать обучение, а, напротив, сжимать его. За счет памяти. Ведь и в самом деле, три — четыре турнира — это три-четыре месяца вне института, вне Черноземска, а, может быть, и вне страны.

Теоретические дисциплины я сдам. Без сомнений. Мне достаточно один раз прочитать учебник, чтобы сдать предмет, и два раза — чтобы сдать на отлично. А учебник я читаю три дня. Самый толстый. Но когда начнется реальное обучение, обучение у операционного стола, учебником не обойдешься…

И, наконец, главное — комната в общежитии. Это он серьезно? Антон, который активно вращался на тренерской бирже (его выпытывали, в чём секрет моего выступления), сказал, что нормальное предложение для хорошего гроссмейстера — хорошая квартира в хорошем доме хорошего района хорошего города. Для чемпиона СССР этим хорошим городом вполне может стать Москва. Да, Таль живет в Риге, а Спасский — в Ленинграде, но только потому, что и Рига, и Ленинград им по душе. И комната в общежитии — это голый крючок провинциальному карасю. Авось, и клюнет впопыхах.

Хотя как может клюнуть на комнату в общежитии автор оперы «Малая Земля» — даже и представить сложно. Маменька говорила, что на проспекте Калинина хорошую четырехкомнатную квартиру можно купить за пятьдесят тысяч. Как купить, у кого, я уточнять не стал. Пятьдесят тысяч деньги немаленькие, но они у меня есть. А вот желания жить в Москве прямо сейчас — нет совершенно. Что мне четыре комнаты, когда у меня дом в Сосновке — чистый воздух, лес, река, до города пятнадцать-двадцать минут вальяжной езды. И где я в Москве найду Веру Борисовну?

Ну, это я просто устал. Болезнь, турнир, гостиничная жизнь.

— Привет, Чижик! Заждался?

Вот и девочки вернулись.

У нас завтра важное дело. Здесь, в гостинице «Москва».

Но это завтра.

Глава 7

КОРОЛЕВЫ, СЛОН И ЧИЖИК

28 октября 1973 года, воскресенье (продолжение)

— Ой, Чижик, без тебя Чернозёмск неполный! Так и ждёт, когда же ты вернешься!

— А уж я-то как жду! Часы считаю! — сказал я искренне.

Девочки пошли регистрироваться. Завтра — день рождения Ленинского комсомола. В этот день вручают премии Ленинского комсомола. Среди прочих, вручать её будут и нам: мне и Ольге. За создание оперы «Малая Земля». Надежду же послала комсомольская организация нашего института, как представителя номинанта. Ну, и вообще — поощрили за организацию студенческих сельхозотрядов. Мало того, что она летом комиссарила в сельхозотряде института, так и осенью тоже впряглась. И прошлогодняя история не повторилась: в тракторных тележках-прицепах никого не возили, ели досыта, спали на простынях и даже вернулись с деньгами. Не сказать, чтобы очень большими, летом зарабатывали побольше, ну, так летом и работали больше.

Хоть и непростая гостиница «Москва», а — советская. Никто не торопился нести чемоданы юным комсомолкам. Сами, сами. Ну, ясно, чаевых от юных комсомолок не дождешься.

Надо же — приехали, по сути, на день, завтра вечером уезжать, а чемоданы большие. Хорошо хоть, не тяжелые. Наряды, не иначе.

Номер у девочек на двоих, не люкс, но тоже не без шика. Я оставил их прихорашиваться, и пошёл к себе. Тоже с чемоданом, но маленьким. Для меня захватили. Чистые рубашки, и всё такое. Приятно после душа переодеться в свежее.

— Да ты совсем тут отощал, Чижик, — критически оглядела меня Пантера.

— Питание всухомятку — верный путь к гастритам, колитам и прочим болезням желудочно-кишечного тракта среди студентов, доказано многолетними наблюдениями ученых нашего института, — Лиса и вовсе провела пальцами по моим ребрам. — Как стиральная доска, а был такой гладкий.

— Смешно, да не до смеха. Это тема для диссертации: «Режим питания шахматиста гроссмейстерского уровня». Сами посудите: турнир длился месяц. Вне дома, вне привычной обстановки. Хорошо, в Москве, а если доведется играть турнир в Индии или на Кубе, где и климат другой, и продукты, и кухня? А если не турнир, а матч на первенство мира, где играешь не себя ради, а защищаешь спортивную честь нашей страны?

— Ты что хочешь сказать, Чижик?

— То, что шахматисту нужна команда. Поедете со мной на матч с Фишером?

— Ты делаешь нам предложение? Не рано ли?

— Я серьезно. Матч с Фишером — это долгосрочный проект. До семьдесят восьмого года.

— В семьдесят восьмом мы как раз институт закончим.

— Вот именно. К выпускному вечеру вернём стране шахматную корону. Её на стол поставим, наш институт прославим.

— Я было решила, что ты всерьёз, — сказала Ольга.

— Вообще-то да, всерьёз. Среднесрочное планирование. На подумать. Дело не во мне, Мише Чижике. Нет, и во мне, конечно, тоже, но… Шахматистов в мире миллионы, десятки миллионов. И когда Спасский уступил Фишеру, десятки миллионов подумали: «Эге, что-то русские стали сдавать!». А нужно, чтобы весь мир видел: русские побеждают!

— Это мы понимаем, — сказала Надежда. — Ты теперь гроссмейстер, тебе и шашки в руки. А мы?

— Мне бы хотелось, чтобы вы время от времени выезжали со мной на международные турниры. Как команда. Для начала. Ну, а потом — матч с Фишером.

— Это дело непростое. Заграница, она…

— Непростое, — согласился я. — Но нам ли бояться трудностей? Преодолеем. Партия, комсомол, все люди доброй воли нам помогут!

— Ты думаешь? — Ольга была настроена скептически.

— Не сразу, не в один день, но да. Когда я выиграю два-три международных турнира, с учётом всего решат, что нужно.

— А ты выиграешь? Два-три турнира?

— Я постараюсь. А пока — время обедать.

— Вот так и пойдешь?

— Носки только надену. Ну, и остальное.

Обедать решили тут же, в «Огнях Москвы». Ресторан на пятнадцатом этаже. Пусть не «Седьмое небо», не вся Москва пред нами, но вид всё равно впечатлял.

— Были бы крылья — так бы и полетела, — сказала Бочарова.

— У Кремля летать нельзя, — остудил я её. — Подумают, шпионка, и собьют, как Пауэрса под Свердловском. Ещё при Иване Грозном, помнится, холоп Никитка летать вздумал.