Чтение онлайн

– Выросла лягушечка наша бесценная, жабка зелененькая, уж сама Владычица ей секреты свои поверяет! – счастливо запричитали мамки-няньки и, по-жабьи сиганув обратно в пучину, выволокли доспех из листьев кувшинки, правда твердых как сталь.

– Мою колесницу ко входу в Пещеры! – протаскивая светлые волосы сквозь навершье зеленого шлема будто султан, скомандовала царевна. Шелестя лиственным доспехом промчалась по пещерным тоннелям, заставляя редких прохожих и проползых недоуменно глядеть ей вслед. Мимо салютующих стражников ворвалась за стальные двери в громадную пещеру. Двухъярусные нары рядами, оружие, развешанное по углам и на стенах, и недвусмысленный запах застиранных портянок сразу говорили, что это казарма. Молодой мужчина в кольчуге обернулся на стук.

– Воевода Василий! Ты меня любишь? – прижимая руки к груди, спросила царевна.

– Так это… – явно растерялся тот. Царевна-лягушка шагнула ближе, провела тонким пальчиком по кольчужной груди и снизу вверх заглянула ему в глаза. Ноздри воеводы дрогнули. – Всем сердцем, царевна моя! – выдохнул он.

– Тогда ты поможешь мне выполнить волю Владычицы! – становясь на цыпочки, теплым дыханием пощекотала она его ухо.

Через пару минут царевна выскочила из людской казармы, поправила сбившийся наплечник и со всех ног припустила в другую сторону. У этих дверей стража не стояла, а, мерно работая рыбьими хвостами, плавала в вырубленной в скале широкой канаве. Девушка исчезла, лиственный доспех едва слышно скрипнул, меняя форму, и в похожую на гигантское джакузи пещеру запрыгнула жаба в зеленой броне.

– Ты меня любишь, Зитирон? – с придыханием спросила она у закованного в чешую рыбовоина.

***

Царевна бежала по тоннелю вдоль канала, заполненного белой как молоко водой. Пронеслась по узкому бортику и спрыгнула на покачивающийся на воде свернутый лист. Запряженная в лиственную колесницу тройка железноголовых рыб рванулась к светлеющему впереди выходу. В последнее мгновение на край листа дружно запрыгнула троица пучеглазых нянек – одна с коробочкой косметики, вторая с подносом ватрушек, личинок и сушеного мотыля и третья – с подушкой. Колесница вихрем вырвалась на просторы Молочной. Следом с пронзительным гудением вылетело черное облако болотного гнуса. Вскипела вода, и из нее поднялся воевода Зитирон – начищенная чешуя сверкала на солнце, споря блеском с полированными костяными нарукавниками и лежащим на плече мечом-гарпуном. За ним стройными рядами выныривали вооруженные рыболюды.

Исступишеся полци, крепко бьющеся,

Щепляются щиты богатырские,

Ломаются рогатины булатные,

Льется кровь богатырская

По седельцам по кованым… 2

Под дружную песню из соседнего тоннеля на берег в конном строю вышла человечья рать во главе с воеводой Василием. Мощные кони спорой рысью несли людскую дружину Змеевых Пещер вдоль берега.

Извилистая горная гряда Змеевых Пещер возвышалась над водами Молочной, острые иззубренные пики тянулись и вправо и влево насколько хватало глаз и уходили далеко вглубь берега. Скальные стены были изъедены пещерами, точно привезенный из человеческого мира сыр – дырками. Внизу, у реки, пещерные входы были небольшими, как раз выпустить конного всадника на берег или лодку на воду, но чем выше, тем громаднее они становились, у самых вершин превращаясь в отверстия, через которые могла протиснуться драконья туша. Где-то далеко за грядой светило солнце, но под ней царил вечный сумрак – густая тень закрывала собой и землю и воду. Иногда лишь этот сумрак прорезали багровые сполохи – скалы начинали подрагивать, и из жерл вулканов с грозным гулом поднимался огненный столб. Оранжево-алые лавовые дорожки стекали по склонам, с шипением и гулом обрушиваясь в воду. Курящийся над вулканами дым делал сумрак еще темнее, а белая вода Молочной мерцала, как светится сам собой белый снег в морозной ночи, время от времени расцветая алыми отсветами огня. Высоко-высоко над скалой, так что казался мелким будто галка, парил одинокий крылатый змей.

Колесница-листок мчалась по пенистым перекатам, а облик царевны дрожал: вожжи держала в руках прекрасная девушка… вожжи держала в лапах зеленая жаба… девушка… жаба… Железноголовые рыбы мчали ее сквозь сумрак к четкой, будто вычерченной черным карандашом на белой воде границе, разделяющей тень от скал и яркий свет солнца. Пена вскипала за бортом листа-колесницы, развевались подолы мамок-нянек.

– Они здесь! Они близко! – вскричал вынырнувший из воды рыбовоин.

Неистово работая хвостами, зитироны бросились вперед. Человеческая дружина погнала коней галопом. Черным шлейфом пронесся за царевной болотный гнус… и впереди засверкала белая гладь Молочной под лучами низко висящего солнца. Черной горой возвышаясь на фоне зеленого берега и синего неба, по Молочной плыла громадная черепаха. На голове у нее гордо восседал пестрый кот. Впереди, точно лебедь в сказках (ну очень большая лебедь!), горделиво скользила серебряная змеица, по бокам черепахи почетным эскортом плыли змеица черная как туча и другая, белая как облако. Нарушая нарядность картинки, замыкала процессию старая, словно пыльная, грязно-черная драконица с облупившейся чешуей. Зато в небесах, чуть пошевеливая крыльями, парили еще змеи! И серебряно-стальной, и светлый, почти прозрачный, и буйный гигант цвета пламени, от жара чешуи которого становилось больно глазам, и еще драконы помельче: оранжевый, и черно-красный, и еще один светлый… Над панцирем черепахи трепетали флаги – и выше всех вздымался один, с крылатой борзой на фоне чужого, далекого солнца! Под флагом замерли трое – девчонка с развевающейся на встречном ветру копной буйных черных волос, ее светловолосая подруга и довольно высокий парень.

При виде этой троицы царевна яростно квакнула и брызги жабьего яда прыснули во все стороны. Вожжи хлестнули по спинам железноголовых рыб, и колесница вырвалась вперед…

Серебряная змеица пересекла четкую границу света и тени, углубляясь в царящий под Змеевыми Пещерами сумрак. Черепаха ударила лапами – и стала медленно двигаться следом. Вот голова оказалась в тени, вот черепаха вплыла в тень на треть, вот до половины…

Железноголовые рыбы ярились и грызли упряжь, мча колесницу навстречу…

Последний удар лапами – и громадная черепаха погрузилась в сумрак целиком…

Колесница царевны-лягушки вихрем пронеслась мимо серебряной змеицы, так что ту качнуло на волнах, проскочила мимо змеицы черной и лихо развернулась бок о бок с черепашьим панцирем. Край колесницы-листа взрезал воду точно ножном – и высоченный водный веер поднялся из-под борта, окатив брызгами и флаг с борзой и стоящую под флагом троицу.

– Волей Владычицы Табити-Змееногой приветствую наднепрянскую ведьму на подступах к Пещерам! – звонко прокричала царевна-лягушка, с удовольствием наблюдая как жалкие человечки – особенно толстая белобрысая ведьма! – стряхивают воду с волос и подолов еще более жалких, чем они сами, сереньких платьишек… Гнус болотный, да ведь это форменные платья!

– Ах, простите, я перепутала! Я ищу посланницу человеческого мира, могущественную ведьму-хозяйку, а здесь… какие-то служанки! Что вы здесь делаете, милочки? И где наша высокая гостья? – царевна начала демонстративно оглядываться.

– Так это ж та самая гламурная жаба! – простодушно вскричал парень и царевна чуть не побурела от злости – она-то его сразу узнала! Это из-за него ее – ее, наследницу жабьего царя! – гоняли шваброй, как… какую-нибудь обыкновенную лягушку, запрыгнувшую в дачный домик! А она ведь ничего плохого не сделала, всего лишь взяла то, что ее по праву. Каждый способный пригодиться самец, не важно – человечий, рыбий или жабий, безусловно ее! Иначе зачем они вообще существуют?

– Наглый мальчишка! – завопила царевна. – Как ты смеешь меня оскорблять! Да я…

– Ах, простите! – белобрысая ведьма мгновенно оказалась рядом с парнем. – Богдан не знал, что слово «гламурная» считается в Ирии обидным. На жабу-то вы оскорбиться никак не могли, жабы же ваши подданные! – сладенько улыбнулась та.

Выкрутилась, да? Уплывшие было вперед змеицы уже разворачивались и направлялись к ним. Наверху серебристо-стальной дракон заложил петлю и начал спускаться. И чего лезут, не понимают разве – тут вершится Воля Владычицы и вершит ее она, царевна-лягушка! Царевна заторопилась: