Выбор
Шрифт:
Снова вздыхаю, глядя ей в глаза и не убирая ладони с ее руки.
– Так и будет, Роберта. Когда нибудь..Я просто..
– Шш..Все, все. Ты мой милый Клайд.
Внимательным и каким то очень мудрым взглядом она проникла мне в самую душу и тихо повторила.
– Ты мой единственный и настоящий Клайд, любимый. Знай это.
Пользуясь полным безлюдьем в зале, я притянул ее голову к себе через стол и прижался лбом к ее лбу, лицу, глаза в глаза.
– Люблю.
– Люблю.
И мы с улыбкой посмотрели друг на друга, я шутливо салютовал ей чашкой чая.
– Давай доедай, а то одним чаем не наешься
Роберта с уморительным видом паиньки принялась за яичницу с беконом и салат. Их нам приготовил сжалившийся повар, когда мы, наконец, спустились вниз около одиннадцати утра, проспав завтрак.
– Ты тоже ешь, любимый, устал ведь не меньше меня и даже..
Берта осеклась, заметив мою усмешку, щеки ее предательски заалели, она смущённо улыбнулась.
– Клайд, ну что ты..Перестань так на меня смотреть..
– А почему? Тут и нет никого, вот сейчас каак..
И я ну очень грозно протянул к ней руки, скроив весьма похотливую физиономию. Берта в наигранном ужасе округлила глаза и шлепнула по шаловливой руке, почти достигшей желанной цели.
– Перестань сейчас же, вот несносный какой, - она беспокойно оглянулась, нет ли кого.
– Берт..
Прошептал тихо.
– Ну что?
– Беерт..
Драматизм шёпота нарастает. Она принимает игру и наклоняется ко мне ближе.
– Что?
Прозвучало так соблазнительно, что так прямо и прошептал ей в ушко.
– Я тебя хочу прямо здесь и сейчас.
Для Берты это оказалось слишком, она резко выпрямилась с растерянным лицом и снова оглянулась, зачем то оправила платье, хотя его пока никто не трогал.
– Клайд! Это..Это..
– Что?
– спрашиваю с самым невозмутимым видом.
– Ну я не знаю..Так нельзя.
В ответ делаю такое несчастное лицо, что Берта, не выдержав серьезного тона, захихикала.
– Бедненький ты мой, несносный..
И мы рассмеялись оба, наш смех так по домашнему прозвучал в тиши маленького зала, так стало хорошо. Мы вдвоем, смеемся, даже недоеденный завтрак на столе только добавляет уюта.
– Я несносный? А кто утром мне спать не дал, упрашивая встать и принести тебе..
Щеки Берты в который за последние сутки раз порозовели, на этот раз вместе с ушами.
– Клайд, ну Клайд..
Жаркий шепот прямо в ухо вытащил меня из сна, задремал уже с рассветом, убаюканный воспоминаниями и тихим дыханием сладко спящей Роберты.
– Чего, что случилось?
Берта лежит рядом и тормошит меня, лицо ее очень озабоченное. Хм, интересно..
– Принеси мне мою рубашку, пожалуйста, она вон там..
Приподнимаюсь и озираюсь, ничего не понимая, аа, понятно..И начинаю смеяться. Моя ладонь тут же убеждается, что..
– Ай! Стой..Ну перестань..Ну пожалуйста..Мне встать надо, а ты..
Чувствую ощутимый щипок, хватаю ее за руку и прижимаю к себе, положив сверху, ее волосы, рассыпавшись, укрывают нас обоих пушистым каштановым одеялом.
– Иди и возьми рубашку сама, она недалеко, всего лишь висит на шкафу, - шепчу ей на ухо.
– Как она там вообще оказалась, мистер Грифитс?
– Берта пытается шептать серьезно, но получается не очень.
– Очень просто, миссис Грифитс, я с вас ее стащил ночью, да и кинул назад, не глядя.
Услышав это, Берта просто молча уткнулась мне в грудь лицом и ее плечи затряслись от смеха.
– Вставай за рубашкой!
– Не буду, я стесняюсь! Ну принеси..
– А, может, я сам стесняюсь! Вот!
– Я отвернусь.
– Небось подглядывать будешь.
– Честно не буду.
– Так и я не буду.
– Врушка!
– Вместе пошли! А ну вставай!
– Ай! Клайд! Дай хоть одеяло!!
Мы смеемся уже в голос, забыв о приличиях, я взъерошил Берте волосы.
– Ты почему просто тихо не вылезла, и не надела рубашку спокойно, пока я спал?
Она искоса посмотрела, испытанным способом спрятав лицо за чашку чая, одни глаза видны, такие с хитринкой, но и смущённые.
– Я хотела, а потом подумала, ты же спишь очень чутко, умеешь просыпаться когда надо.
– Ага..
– Я встану, а ты проснёшься..
– И?
Роберта замялась и посмотрела на меня с выражением "ну ты сам понимаешь". А я безжалостно произнес вслух.
– Проснусь по тихому и буду подглядывать.
– Гадкий, гадкий!
И я со смехом получаю ладошкой по лбу, перехватываю руку и целую..И тут идиллию прерывает тот самый повар, что любезно накормил нас. Он зашёл в зал, нарочито громко топая и кашляя, успел увидеть на его полном добродушном лице широкую улыбку. С подчёркнуто громким вздохом отпускаю руку жены и мы понимаем, что пора и честь знать, засиделись.
– Пошли, Берт?
– Идём.
– Дай мне письмо родителям, запечатай только.
Через несколько минут в почтовый ящик при гостинице опускается небольшой конверт, на котором аккуратным круглым почерком написано " Бильц. Элизабет Олден".
Городской парк занимал немаленькую территорию вдоль живописного берега реки. Там мы договорились с Ольгой и Сирилом встретиться и провести вместе пару часов.
– Клайд, как замечательно, правда?
– Просто здорово, милая.
Мы не торопясь идём по дорожке между двумя рядами высоких деревьев, Берта сказала, что это клёны. Красивые, прохладный ветерок шелестит кронами, оттуда доносится бодрое чирикание каких то пичуг, лучи солнца веселыми зайчиками пробиваются через густую листву. Хорошо.. Нам навстречу идут такие же парочки и просто одинокие отдыхающие. На зелёных травяных площадках уютно разместились компании побольше, принесшие с собой раскладные плетеные кресла. На ярких покрывалах, разложенных прямо на траве, стоит нехитрое угощение и напитки в оплетенных бутылках. Когда мы проходим мимо них, доносится весёлый смех, говор, вон кто то рассказывает что то забавное, его награждают шутливыми аплодисментами.