Выборный
Шрифт:
– В чем дело? В чем дело?
– засуетился Лаптев.- Я излагаю обстоятельства, имеющие отношение к тем обстоятельствам...
– Гражданин Лаптев,- свинцовым голосом сказал Главный.- Перестаньте вилять. Объясните, как вы дошли до такой жизни, что самовольно приступили к разрушению... К уничтожению душ?
– Нет, нет,- вяло замахал ватными руками Лаптев,- вы меня неправильно поняли. Я ни в коем случае не осмелился бы такое решить сам. До меня довели вышестоящее решение, и я только принял меры к его исполнению. Вас неверно информировали, это не больше, чем недоразумение.
– Совсем маленькое недоразумение: бульдозеры по могилам, - не поднимая головы от протокола, отозвался Приват.
– Нет, простите, имеется решение о переносе старого кладбища, и здесь наша коммунальная служба является только одним из низовых исполнителей. Я допускаю, что могло создаться впечатление...
– Врешь!
– внезапно привстав со своего места, прикрикнул Главный, - ты хоть соображаешь, кому врешь?
– Спокойно, Андреич, мы сейчас все ему объясним, - сказал Седой и поднялся, намереваясь выйти из-за стола и быть может даже приблизиться к Лаптеву.
Представив, что может последовать через несколько секунд, Валентин Семенович несолидно взвизгнул:
– Помилосердствуйте, у меня жена, дети!
– Дети?- спросил Василий Андреевич.- У тебя дети есть?
– Двое, две девочки, обе школьницы, старшая отличница...
– Наверное, и жена тебя любит?
– со странным выражением спросил Белов.
Об этом Лаптев никогда не задумывался, но на всякий случай покивал.
– Интересно, правда?- спросил Белов, ни к кому специально не обращаясь.- Вот .ведь какая гниль, а обязательно найдется баба, чтобы любила и холила. И дети обязательно получаются, и даже, бывает, гордятся своими родителями...
– И без перехода спросил: - Где списки?
Лаптеву очень хотелось прикинуться не ведающим ни о каких списках, но он вовремя понял, что здесь обман не удастся; и он решился на полуправду:
– Как таковых, этих списков не существует вообще. Пока что составлено только по шестнадцати секторам...
Лаптев не сказал, что сам вчера распорядился времени больше не тратить, выбирая в церковных и городских архивах данные о тех, кто похоронен в начале века.
Времени своих подчиненных Лаптев, конечно же, не жалел, но с изворотливостью старого служаки прикинул, что если никаких списков не будет, то и говорить не о чем, получится так, вроде бы бульдозеры просто распланировали грунт. И вообще никаких проблем со строителями: площадки подготовлены, и у них не будет никаких оснований обвинить его, Лаптева, в задержке работ.
– Нет, значит...- протянул Василий Андреевич,- а должно быть.
– Ты хоть соображаешь,- сорвался Седой,- что у них, окромя имен, и не осталось ничего?
– Но позвольте,- возразил Лаптев,- мы же не можем допустить срыва строительства зоны отдыха, столь необходимой нашему городу!
– Нашему городу надо почаще задумываться: кто мы, чьи дети и внуки, откуда...
– Но здоровье детей...
– Здоровье - это фактор не только физический, - негромко сказал, сдерживая чахоточный кашель, Приват-доцент.
После мучительных мгновений молчания Василий Андреевич подытожил:
– Значит, так: списки чтоб были. И безо всяких. Тот, кто это ваше "решение" на самом деле придумал, ответит. А ты, если еще раз самовольно пошлешь бульдозеры или еще что - пеняй на себя. Понял?
Лаптев уже собирался заверить, что понял и непременно исполнит, как вдругоглушительно раскатился телефонный звонок. Пространство вновь преобразилось, вывернулось, а кабинет приобрел привычные очертания.
Автоматическим жестом Лаптев потянулся и схватил трубку красного телефона. Краем глаза Валентин Семенович разглядел, что странные гости, беззвучно раскрывая рты, бледнеют и теряют очертания...
Звонил "Сам" - так Лаптев да и почти все руководящие работники называли председателя исполкома.
– Лаптев?- спросила трубка и, не дожидаясь ответа, предложила: - А ну-ка, говори, как на духу, чего тебе, кроме времени, не хватает?
Лаптев осторожно хихикнул:
– Вы же знаете: безлюдного фонда, материалов по первому списку, рабочих в РСУ...
– Этого я тебе не дам...
Лаптев догадался, что в эту самую секунду "Сам" улыбается и прищуривается.
– Этого не дам; но с чем другим - поможем. Технику, горючее... Могу и студентов подбросить: хоть полтысячи бойцов.
– Куда мне такая армия?
– мягко запротестовал Валентин Семенович.
– Мы люди маленькие, и масштабы у нас...
Приват, уже почти совсем невидимый, коротко и ловко провел кистью руки, превращая стопку в прежний мраморный стержень, и, склонясь над столом, со скрежетом вогнал стержень в лампу, на прежнее место. Лаптев невольно отшатнулся, на какое-то мгновение потеряв нить разговора, но тут же опомнился и замахал на гостей рукой: не мешайте, мол, "Сам" говорит!
– Маленькие не маленькие, задачка у вас совсем не пустячная. Средства надо осваивать. На тот год не перенести. Это точно.
– Я так полагаю,- продолжил "Сам",- что у тебя не только на словах дело делаться будет. Строителей не задержишь?
– Надеюсь, доверие оправдаю, - автоматически отбарабанил Валентин Семенович, лихорадочно соображая, почему это ему позвонил "Сам" через пару часов после совещания и почему он так двусмысленно разговаривает; и вдруг понял, что может всплыть из нерешенного:
– Есть одна деликатная проблема...
– Одна? Это хорошо, когда только одна, - бросил "Сам".
– Мы еще не получили согласия от епархии на снос кладбищенской церкви.
– Да-да,- проговорил "Сам". По его тону Лаптев понял: догадка верная.
– Со святыми отцами не так-то просто, не нашего они ведомства,продолжил "Сам",- согласиться-то они согласятся рано или поздно, я им на замену ого-го какого Василия Блаженного на Мамаевке отдаю; да вся беда в том, что скорее всего может получиться не рано, а поздно. Одно дело месяц, а другое - три месяца; не знаешь, строителям она сильно мешает?