Чтение онлайн

Мы медленно ехали по асфальтовому шоссе, петляющему по городу Обахма, в 70 милях от Убондо, в 169 милях севернее Барканду. Шартелль, как обычно, полулежал, надвинув шляпу на глаза. На конце его сигары образовался столбик серого пепла.

— Уильям, с такой скоростью мы никогда не доберемся до дома.

Уильям обернулся, его рот растянулся в улыбке, но мне показалось, что он нервничает.

— Мадам попросила меня попросить вас, маста.

— Какая мадам?

— Мадам Анна, са.

— О чем же она попросила тебя попросить нас?

— Не могли бы мы сейчас заехать в мою деревню. Это недалеко.

— Как недалеко? — спросил я.

— Сорок, может, пятьдесят миль.

— Когда ты в последний раз был дома, Уильям?

— Два года назад, са. Я получил письмо от дяди. Он пишет, что мой брат готов идти в школу. В хорошую школу, са. Мадам сказала, что она возьмет его в школу, где она работает учительницей.

Я повернулся к Шартеллю.

— Как я понимаю, мадам высказала свое желание.

— Вы правы. Уильям, мы едем в твою деревню.

— Благодарю вас, са! — он вывернул руль, и мы, едва не столкнувшись с грузовиком, по борту которого тянулась надпись «Бедность — не преступление», помчались в противоположном направлении.

— Как называется твоя деревня, Уильям?

— Она очень маленькая. Корийду. Очень хорошее название.

— Очень хорошее, — согласился я.

По мере движения на север тропический лес редел, появлялись большие поляны, кое-где деревья росли отдельными рощами. На повороте стадо бабуинов внезапно перебежало нам дорогу. Последний остановился на обочине и отчитал нас, махая передними лапами и строя зверские рожи.

Шартелль толкнул меня в бок.

— Смотрите, Пит. Разве это не Африка? Как он стоит и кроет нас почем зря. Ну не душка ли он?

— Бабуины, са. Очень хорошее мясо.

Шартелль обернулся, посмотрел на обезьян через заднее стекло.

— Вы же не едите их, Уильям?

— Очень вкусные, са.

— Черт побери, Пит, это же первые дикие животные, которых я увидел в Африке. Бабуины.

— Где-то здесь должны водиться слоны. И носороги. Так, во всяком случае, написано на карте.

— С удовольствием посмотрел бы на них.

— Может, нам повезет.

Нам не повезло. Мы не увидели никакой живности, кроме коз и кур. Машин становилось все меньше. Отъехав миль на пятьдесят от Обахмы, мы свернули на проселочную дорогу. Машину болтало из стороны в сторону, за нами тянулся шлейф красной пыли. Затем от дороги остались две колеи, между которыми росла трава.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Шартелль.

— Конечно знаю, са. Уже недалеко.

— Если не считать тех шестидесяти миль, что мы уже проехали, — пробурчал я.

Домов или хижин я, однако не заметил. Начали появляться люди. Они махали нам руками. Уильям в ответ нажимал на клаксон. Первым зданием, которое мы увидели, был магазин, построенный у самой колеи. Уильям заглушил мотор.

— Я куплю подарок для деревни.

— Это обычай?

— Да, са.

— Мы тоже купим подарки. У вас есть деньги, Пит?

Я дал Уильяму два фунта. Он вернулся с пачками печенья, сигарет и нюхательного табака, банками консервов, конфетами и маленькой бутылкой виски.

— Зачем виски? — спросил Шартелль.

— Для старосты деревни, са.

— Он любит джин?

— Очень любит.

— Отнеси виски назад и поменяй на сладости. Мы пожертвуем пару бутылок джина из тех, что подарил нам Иль.

От магазина до деревни Корийду мы добрались быстро. Там уже знали, что Уильям едет за рулем красивой машины и везет двух белых. Они вышли нам навстречу, все семьдесят, считая детей и собак. За квадратными, крытыми дранкой, с обмазанными глиной стенами, домами виднелись постройки, похожие на амбары. Вероятно, там хранили зерно, если только его сеяли и убирали. Улицу покрывал толстый слой пыли. Уильям остановил «хамбер» и вылез из кабины. Его обнял старик, затем один за другим несколько мужчин помоложе. Он отвечал на вопросы, задавал их, улыбался, смеялся, махал руками. То же делали его родственники и друзья. Шартелль и я стояли у машины и наблюдали. Когда стало слишком жарко, мы перешли в тень пальм. Уильям подбежал к нам и попросил пройти с ним. Он ввел нас в самый большой дом. Внутри было прохладнее. Остальные жители деревни последовали за нами.

Три стула стояли на возвышении, и старик, который первым обнял Уильяма, предложил мне и Шартеллю занять два из них. Сам он сел посередине. Уильям сбегал к машине и принес подарки, не забыв прихватить две бутылки джина. Произнес короткую речь на диалекте и вручил старику обе бутылки. Восторги, вызванные дорогим подарком, не утихали с четверть часа. Затем старик протянул нам две бутылки без этикеток. Шартелль встал и в ответном пятиминутном слове поблагодарил хозяев от имени Соединенных Штатов, Линдона Джонсона, вождя Акомоло, партии, Падрейка Даффи, Анны Кидд, вдовы Клод, себя и меня. Коснулся он также важных обязанностей, выполнение которых возложено в Убондо на Уильяма. Он сел под громовые овации.

Старик настоял, чтобы мы отведали прозрачной жидкости из подаренных нам бутылок. Я спросил Уильяма, что в них.

— Джин, са. Местный джин.

— О боже.

— Очень хороший, са.

Шартелль отвернул пробку и глотнул. Я подождал, не упадет ли Шартелль без чувств. Он не упал, так что и я отхлебнул из своей бутылки. Джин оказался ничего. Мне приходилось пить и похуже. Но редко. Уильям раздал сигареты молодым мужчинам, нюхательный табак тем, кто постарше, сладости и печенье — детям. Из толпы вынырнула женщина и начала в чем-то убеждать Уильяма. Тот отмахнулся. Женщина настаивала, и Уильям сдался. Мы с Шартеллем решились еще на один глоток местного джина.

— Маста, женщина хочет, чтобы вы осмотрели ее ребенка.

— Зачем?

— Она говорит, что он болеет.

— Что с ним?

— Он болеет уже три-четыре дня. Все время кричит.

— Она хочет, чтобы я пошел с ней?

— Ребенок на улице. Она принесет его сюда.

Шартелль вздохнул.

— Хорошо, я его посмотрю.

Уильям что-то резко сказал женщине. Возможно, он собирался стать старостой и готовился к будущей работе. Женщина пробралась к двери. Жители деревни стояли, сидели, курили, ели печенье и сосали конфеты, взрослые передавали друг другу привезенные нами бутылки. Женщина вернулась с голым ребенком, завернутым в кусок синей материи. Мальчиком. Он орал, закрыв глаза, животик надулся и закаменел. Она положила ребенка у ног Шартелля, отступила в толпу. Шартелль присел на корточки. Ребенок кричал от боли. Шартелль погладил его по головке, нажал на живот, посмотрел в рот, пощупал за локти и колени.