Чтение онлайн

Может быть, права была эта скверная, никчемная, болтливая веревка?

Он ненавидел — и он любил.

Он перенесся в Литанию, к сильфидам. Его малышки мгновенно слетелись к нему, уселись на его плечи, на протянутые руки, повисли перед ним в воздухе.

— Создатель явился, Создатель! — наперебой запищали они.

— Как поживаете, мои дорогие? — спросил он.

— Хорошо! Хорошо! — ответили они хором. — Нас больше никто не обижает. Мы подружились с дриадами и вместе гоняем этих гномов. Немножко, чтобы они не задавались. Дриады выучили нас плести венки — показать их тебе, Создатель?

— Покажите, — ответил Маг, не слишком задумываясь, что же они притащат — дриад или венки. Сильфиды притащили и то и другое. Несколько из них ненадолго исчезли, а затем прилетели снова с венками в руках и в сопровождении дриад верхом на дракончиках. Дриады пересели на Мага вместо повисших в воздухе сильфид — они не умели летать, — а дракончики унеслись за оставшимися.

Осторожно, чтобы случайно не стряхнуть сидевших на нем дриад, Маг принял венки и стал рассматривать тонкое плетение. Еще в прошлых пробуждениях он выучился хвалить произведения своих малышек не как попало, а за подлинные достоинства — сильфиды прекрасно чувствовали фальшь и обижались, если он недостаточно оценивал их искусство. Он и на этот раз отметил и перечислил каждое из достоинств, и даже угадал, кто из его девочек сплел тот или иной венок.

— У вас хороший Создатель, — позавидовали дриады. — А наша не заходит к нам в гости.

— Хороший! — радостно запищали сильфиды. — Сейчас мы сделаем ему прическу!

Магу было известно, что дриад создавала сама Императрица. Конечно, эта пышная, безупречно красивая женщина не занималась такими мелочами, как посещение своих творений, которых было бесчисленное множество по различным мирам. По сравнению с ней Маг был лентяем, он предпочитал создавать понемногу, а затем уделять внимание всем своим творениям. Правда, он тоже забросил их с тех пор, как появились люди.

— Создатель, мы споем? — затеребили его малышки. — Создатель, а почему ты такой грустный?

— Разве? — удивился он. Неужели это было так заметно?

— Да! Ты расскажи нам почему, а мы тебя развеселим.

— А вы меня просто так развеселите, — предложил он.

— Так нельзя, Создатель, — зашумели они. — Ведь ты же не хвалишь наши венки, если их не видишь!

До чего ж сообразительными были его девочки! Им совсем немного не хватало до совершенства — божественной искры. Маг снова подумал о людях, которым было очень далеко до совершенства, но которые тем не менее обладали божественной искрой. И эта искра заставляла их стремиться к совершенству.

— Давайте я расскажу вам об одном мире, — сказал он. — О мире, очень не похожем на ваш.

— Говори, Создатель! — обрадовались они. — Мы очень любим слушать!

— Есть один такой мир, очень большой, — начал рассказывать Маг. — Там есть растения, животные — все, как у вас, — но там живут существа, которые называются людьми. Десятки, сотни тысяч людей.

— Так много?! — ахнули слушательницы. — А кто их создал?

— Не важно. Дело в том, что они отличаются от других творений. Они — носители божественной искры.

— Божественная искра? — перебили его девочки. — А это хорошо?

— Нет, — вздохнул Маг. — Из-за этой искры они не являются законченными творениями. Каждая искра стремится вырасти в творца, такого же, как я или другой создатель, и поэтому она не дает покоя своему носителю. Она толкает его на непонятные, непредсказуемые поступки, заставляет жаждать власти над миром и над себе подобными, вызывает в нем вечную неуспокоенность, недовольство достигнутым. От этого мир людей полон страданий, крови и боли, войн. Это мир, где каждый вольно или невольно мучает каждого.

— Ой, страшно! — ужаснулись они.

— Но этот мир не остается неизменным, как другие наши творения, — продолжил он. — Он меняется, он развивается и, несмотря на засилье боли и мук, становится совершеннее. Этот мир творит себя сам.

— И все из-за божественной искры? — догадались шустрые сильфиды.

— Да, — подтвердил Маг. — Но не только этот мир — каждый из людей творит себя сам. Каждый из них идет к себе через бесчисленные трудности и препятствия, поставленные перед ним собой и другими. И когда наступит ночь Единого, самые неукротимые сотворят себя настолько, что в следующем пробуждении проснутся творцами.

— Мы поняли! — хором запищали они. — Такими же, как ты, Создатель! Мы тоже хотим божественную искру!

— Милые девочки, — печально вздохнул Маг. — Знаете ли вы, чего вы хотите?

— Знаем! Знаем! Мы не глупые, Создатель! Мы поняли, что это очень больно! Но мы храбрые — мы потерпим!

Маг заметил, что дриады молчат. Искру требовали только его малышки.

— Посмотрите на дриад, — сказал он. — Они не просят себе несчастий — благоразумные девочки. Берите пример с них, будьте благоразумными.

— Мы не можем, — откликнулись сильфиды, — и не хотим! Мы не умеем быть благоразумными — ты не создавал нас такими!

— Нет, и не просите, — остановил их пререкания Маг. — Так и быть, в следующем пробужении я создам вас благоразумнее.

— Мы не хотим! — надулись они. — Хотим искру!

— Перестаньте, девочки, — попросил их Маг. В его голосе промелькнуло нечто такое, от чего они сразу замолчали.

— Ладно, тогда споем? — пискнула Люцина.

— Споем! Споем! — подхватили остальные.

— Споем, — согласился Маг.

Покинув Литанию, он облетел еще несколько миров, где обитали другие его творения. Можно было бы попробовать сотворить что-нибудь еще, но у Мага не было интересных задумок. Они и не могли появиться, потому что все его мысли были заняты людьми. Он даже не вызвал Нерею — ему не хотелось, чтобы та заметила его настроение.

Погруженный в свои размышления, он брел по берегу ааланского моря. Желтоватый песок мягко поскрипывал под ногами, незаметно уходя под зеркально-спокойную воду. Чтобы на море были волны, требовался ветер, но в Аалане не существовало подобных нарушений спокойствия. Какой же это был тихий, благополучный мир!