Вычислитель (сборник)
Шрифт:
Меньше всего Эрвин был склонен считаться с симпатиями и антипатиями своего не то хозяина, не то раба.
«Это ты?»
«А кто же, по-твоему?» – и смешок в ответ.
«Кажется, у меня получается».
«Давно пора. Теперь ты сможешь кормиться сам. Да и мне не мешало бы немного пожировать. Знаешь, сколько раз мне пришлось отдавать твоему гаду мою добычу?»
«Он не гад, он моллюск… Сколько?»
«Много! Когда я нашла тебя, то сначала думала: ты мне поможешь. Изобретешь способ. Но ты только кормил меня, а потом ушел. У тебя появился приятель, вас гоняла та летающая штуковина, с которой я разделалась. Потом я поняла, что помочь мне ты не сможешь…»
«Я пытался. Только это было потом… Я выловил маленького язычника. У него был симбионт, животное. Оно выжило».
«Не перебивай. Ну вот… Потом я поняла: ничем ты мне не поможешь, пока останешься человеком. Тебе был нужен язычник с симбионтом-животным, и притом сытый язычник, чтобы он сравнил тебя с прежним симбионтом и сожрал его, а не тебя. Я нашла тебе такого, заставила его двигаться куда надо, кормила его по пути, мы почти догнали тебя…»
«Прости, меня там чуть не съели».
«Я поняла. Я видела, как тебя забрали и увезли. Мне было очень плохо».
«Еще раз прости, я ничем не мог помочь…»
«А я все равно верила! Не отпускала твоего язычника, делилась с ним добычей, чтобы оставался на месте! Я верила, что однажды ты придешь и спасешь меня. Вот ты и пришел, и теперь все будет хорошо».
Интересно, подумал Эрвин, как сделать это «хорошо»? И что вообще имеется в виду?
«Погоди-погоди! – голос Кристи стал взволнованным. – Что ты сказал? Ты поймал язычника, и его симбионт выжил? Как ты его поймал?»
«Просто вытащил из болота. Механически. Не руками, конечно. Присоски отвалились, животное очнулось и дало деру».
Тяжкий вздох.
«Понятно… Я уже пробовала это».
«Вытащить своего язычника из болота?»
«Именно. Он отказался мне повиноваться. Затащить его на мель и то была проблема. Попробуй как-нибудь и ты, а я за тебя уцеплюсь, можно?»
«Думаешь, у меня получится?»
«Ты умный и сильный. Я еще не встречала таких людей. И я люблю тебя. Я даже не требую ответного чувства, поступай как знаешь. Но помоги… Поможешь?»
«Сначала освоюсь, ладно?»
«Я долго терпела, могу потерпеть еще немного. Осваивайся. Знаешь, есть тут у меня одна задумка…»
«Готов выслушать».
«Материнский инстинкт! Понимаешь, самки язычников откладывают яйца на краю болота, где неглубоко. Во всякое другое время они держатся подальше от мелких мест, не любят они их, но только не в сезон размножения. Тогда они сами лезут на мелководье. Ты спросишь, зачем я тебе это говорю? А говорю я это потому, что мой язычник – самец, он меньше и слабее твоего. А твой – самка».
«И что?» – спросил Эрвин.
«А то, что сезон размножения язычников не за горами. Делай выводы».
Выводов было несколько: и об уровне науки на Хляби, где биологи даже не знают, что язычники двуполые, а не гермафродиты, и откладывают яйца, а не почкуются, и о том, что с отчаяния чего только не придумаешь, и о том, что мужчина-самка – это довольно странно, и еще о многом.
Но больше всего о том, что идея безумна, но… черт его знает!
«Но-но! – сказал Эрвин. – Попрошу без намеков. Я порядочная девушка».
Кристи рассмеялась в ответ столь весело, что Эрвин ощутил, как у него непроизвольно дернулись большое и малые щупальца – язычник не понимал, что это за диковинные импульсы гуляют по его нервным волокнам.
«А как я узнаю, что начался сезон размножения?» – спросил Эрвин.
«Природу хочешь перемудрить? Ты просто почувствуешь».
«И ты будешь тут как тут?»
«Естественно. Пусть только сунутся другие самцы – уничтожу ко всем чертям!»
«Гм. Если не справишься, я тебе помогу», – пообещал Эрвин.
Он все-таки чувствовал себя не в своей тарелке.
Шли дни, сливались в недели. Эрвин и Кристи охотились вблизи тех мест, где встретились. Поголовье «ланей» и форфикуладонтов несло тяжкий урон, поскольку никогда прежде в этих местах язычники не охотились слаженной парой. Как правило, один гнал добычу на другого, сидящего в засаде, но порой применялись и более изощренные схемы, разработанные совместно и отрепетированные.
Они ели, когда были голодны. Когда чесалось тело, они скреблись о подводные скалы, счищая кожных паразитов. Ощущая примитивные желания своих язычников как свои, оба понимали: те сыты и всем довольны. Моллюски больше не противились общению своих симбионтов.
Первым о путешествии на юг заговорил Эрвин.
«Зачем?» – спросила Кристи.
«Так… Я читал, что фауна там разнообразнее, а значит, наверное, и обильнее. И потом… мне просто хочется туда».
«Ага… С каждым днем хочется все сильнее, так?»
«Пожалуй, так».
«Тогда и мне хочется того же».
Для тех, кто однажды пересек Саргассово болото с запада на восток, даже интересно пересечь его с севера на юг. Особенно приятно сделать это, находясь не вблизи подножия пищевой пирамиды, а на самой ее вершине.
Медленно, но неостановимо проталкивая свои громоздкие тела сквозь никогда не знавшую солнечных лучей болотную гущу, порой увязая в многометровом слое донных осадков, они двигались туда, куда, как начал догадываться Эрвин, гнал их инстинкт. Приходилось обходить зоны грязевых вулканов. Дважды за Эрвином увязывался другой язычник того же вида, и дважды Эрвин нападал на него, гоня прочь. Пошли места, где почти не было пищи. Изредка попадались небольшие существа, никогда не выглядывающие на поверхность, истинные обитатели болотных глубин, съедобные, но невкусные. Сосание в пустом желудке было столь же неприятным, как будто желудок принадлежал человеку, а не моллюску. Как ни тянуло на юг, Эрвин предложил сделать крюк к западу.
Тут водились другие язычники – гигантские тупые твари вроде той, что сожрала Хайме, сидели в засадах, насторожив рецепторы. Одна из них напала на Кристи, и Эрвин ввязался в драку. Вдвоем они растерзали противника и несколько дней поедали его тушу, восстанавливая силы и ожидая заживления ран. И вновь продолжили путь.
У полыньи сделали вторую остановку. Тут приходилось быть начеку – в воде обитали совсем иные существа. Их можно было поймать, но ни в коем случае не забывая об осторожности, чтобы пойманная тварь, изогнувшись, не перекусила щупальце и чтобы самому не стать объектом нападения стаи этих хищников с длиннейшими зубастыми челюстями. Кристи поймала одну такую тварь, Эрвин – трех.