Шрифт:
Пролог
Егор Кухарев шёл третьи сутки. В реальной пустыне он так долго не смог бы продержаться, но здесь, в Вырае, экзорцист чувствовал себя почти сносно, хотя с каждым часом становилось всё тяжелей.
Передвигался он днём, а ночью отсыпался. Опытные путешественники его бы не одобрили, но Егор ещё несколько лет назад обзавёлся охлаждающей тюбетейкой, которой ему заплатили за уничтожение стаи гулей. К тому же в знойные часы малочисленные обитатели пустыни забивались в укрытия, и можно было не бояться укуса змеи или другой зверушки. Иногда встречалась нечисть — какое-нибудь подозрительное облако, спешно улепётывающее при виде Егора, либо полупрозрачный скарабей размером с корову, панически зарывающийся в песок. Было ясно, что потусторонний мир не собирается вступать в контакт с путником.
В принципе, Кухарев тоже не жаждал с ним общаться.
Пить хотелось всё сильней. Запас воды уже почти закончился, и экзорцист предусмотрительно её экономил. Но жажда переносилась на удивление легче всего остального.
Песок, забивавшийся в высокие армейские ботинки, в нос и глаза, дико мешал, однообразный пейзаж вызывал тоску, и кроме того, Егор впервые за эти долгие годы видел, чтобы транслируемый и настоящий пейзаж были одинаковыми. Здесь на всех слоях реальности господствовала жара, дюны и безнадёжность.
И звук. Мерзкий, въедливый, проникающий в каждую клеточку уставшего тела. Он то затихал, то становился нестерпимо громким, но Кухарев мужественно старался не поддаваться на провокацию и не собирался брать трубку.
На первую телефонную будку Егор наткнулся уже через пять минут после входа в зону. Таксофон появился внезапно, материализовавшись из ничего меньше, чем за секунду — мужчина едва не приложился лбом к стеклянной дверце. Ругнувшись, он пошёл было дальше, но подпрыгнул от неожиданности, когда раздался резкий, громкий звонок.
Кухарев раздумывал недолго. Беседовать с неизвестным абонентом он не хотел, поэтому двинулся вперёд, стараясь не обращать внимания на постепенно затихающий звук. В конце концов, он отошёл так далеко, что вокруг вновь воцарилась тишина. Пару минут Егор наслаждался одиночеством, а затем вновь чуть не впечатался в стеклянную дверцу. Заверещал телефон.
И так трое суток. Звонивший оказался очень настырным, в покое не оставлял. Но Егор тоже был упрям. К сожалению, таксофоны оказались иммунны к известным мужчине заклинаниям, поэтому пришлось довольствоваться игнорированием. Последние несколько часов будки и звонки доводили экзорциста до бешенства.
Из-за настойчивого звука Кухарев едва не пропустил тот момент, когда тело почувствовало близость выхода из зоны. А когда понял, что пройти осталось совсем ничего, обрадовался, как мальчишка, и ускорился. Все тяготы потусторонней пустыни враз перестали волновать.
— Да пошёл ты, звонитель хренов. Чтоб тебя здесь под песком похоронило.
Потрескавшиеся от солнца губы слушались не очень, но Егору было уже плевать. Конечно, следующая зона могла оказаться ещё хуже, но проблемы нужно решать в порядке живой очереди.
Однако спокойно уйти ему не дали. Появился очередной таксофон. Кухарев привычно его обогнул и упёрся лбом во вторую будку. А затем в третью, пятую, седьмую… Они вырастали из-под песка и звонили, звонили, звонили. Егор постыдно запаниковал и стал метаться, пытаясь найти выход, но будки, образовав кольцо, вплотную прижались друг к другу. Возможно, Егор рано или поздно сообразил бы, как выбраться, но телефоны теперь трезвонили хором. Он схватился за голову. Казалось, ещё немного, и лопнут барабанные перепонки, и потечёт кровь из ушей. Чтобы остановить это безумие, Егор рванул на себя ближайшую дверь и схватил трубку.
— Да!
Абсолютная тишина ударила по ушам неожиданно. Оказалось, резкое исчезновение звука тоже бывает болезненным. Егор охнул, рухнул на колени и выпустил телефонную трубку из рук.
— Алло! Алло! Егор Анатольевич! Вы слышите меня? Алло! У вас всё в порядке?
Из-за панических ноток в голосе казалось, что звонивший искренне волнуется. Но Кухарев не поверил. Он чувствовал — если положить трубку на рычаг, какофония начнётся вновь.
Егор застонал. Разговора было не избежать. Пришлось взять болтающуюся на проводе трубку и поднести её к уху.
— Я слушаю.
— Наконец-то! Здравствуйте, Егор Анатольевич. Как дела?
Кухарев в ответ грубо выругался, хотя обычно ненормативную лексику не использовал.
— Фу, как некультурно. А ещё творческая личность.
— Кто ты и что тебе надо? — мрачно спросил Кухарев.
— Мне?! — поразился собеседник. — Почти ничего. Это вам кое-что надо.
— Так какого хрена ты меня преследуешь!
Послышались нотки искренней обиды:
— Зачем вы так, друг мой. Не преследую, а пытаюсь передать важную информацию.
— Так приди сюда, — в отсутствие раздражающих звонков Егор постепенно успокаивался и возвращался в своё привычное состояние, — мы мирно побеседуем, ты скажешь всё, что собираешься, а затем разойдёмся в разные стороны, возможно, даже друзьями.
Собеседник хрюкнул и рассмеялся:
— Ох, Егор Анатольевич, шутник! Да все наши знают, что вы неадекват!
— Я кто? — удивился Кухарев.
— Неадекват, — с радостью повторило существо, — вы мирных бесед с нечистой силой не ведёте, при любом удобном случае убиваете. Даже клён один раз спилить не поленились. А он, между прочим, стихи писал, из Вырая выбирался лишь раз в тридцать лет. Ну, пристукнул пару десятков человек за всё время своего существования, с кем не бывает. Так что лучше мы так, заочно пообщаемся. К тому же вы в местности, которая для меня чуждая. Тамошние джинны конкурентов не любят.
Егор не стал спорить и доказывать, что он не маньяк, уничтожает лишь тех, кого считает опасным для человеческого общества или тех, кого ему «заказали», и просто буркнул:
— Я слушаю.
— Очень, очень рад. Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я знаю о горе, постигшем вашу семью семь лет назад. Любимая супруга и единственный сынок исчезли при загадочных обстоятельствах. А в буферной зоне после этого появилось два светила, и вы догадываетесь, что дорогие люди погибли. Но что именно случилось в тот день, вы не знаете и мучаетесь от неизвестности уже много лет.