Чтение онлайн

Я подхожу к телу. В резком свете фар видно, что это девушка, совсем молодая. Навскидку ей лет восемнадцать, не больше двадцати. На роскошном когда-то вечернем платье пятна крови и грязи, на правом боку – явный огнестрел, большая кровопотеря.

Проверяю пульс – жива. Значит, надо срочно в клинику. Я накладываю повязку, чтобы хоть немного унять кровотечение, и заношу девушку в машину. Она не подает признаков жизни.

Зато фермер оживляется не на шутку. Пока я бинтую жертву нападения в машине, этот старый педофил закатывает истерику, орет на меня, что дело у него срочное. Мол, мы договорились и я взял задаток. Он называет меня грязным мексикашкой.

Этот его вонючий табак стал последней каплей. Я вырываю у него изо рта дымящуюся сигарету, бросаю ее наземь и тщательно раздавливаю ногой, пока она не превращается в пыль.

Потом я говорю медленно и отчетливо, так, чтобы он понял с первого раза:

– Если ты, ублюдок, еще раз откроешь рот – закурить там или рассказать мне, как я должен поступать с больными, – оставлю здесь. Будешь вести себя покладисто – довезу до города. Кивни, если согласен. И последнее. Я испанец, мои предки завоевали эту страну в те времена, когда твои трахали овец в своей доброй старой Англии. Советую тебе поступать так же. Тогда моя помощь никогда не понадобится никому из твоего семейства. Все понятно?

Он молча кивает.

У меня всегда с собой прекрасный аргумент для убеждения зарвавшихся клиентов. «Глок-17» – пистолет легкий, точный, работает без предохранителя.

Мы садимся и разворачиваемся. По дороге в город я лихорадочно обдумываю, что делать с моей находкой. В городскую больницу девушку везти нельзя. Врачи обязаны сообщать в полицию обо всех ранениях насильственного характера. Кто знает, что ей пришьют копы?!

Моя клиника – тоже не вариант. Некоторые наши санитары на подкормке у синдиката. Пока я не выясню, кому девушка в вечернем платье могла перейти дорогу, лучше, чтобы о ней никто не знал.

Я торможу на окраине, высаживаю фермера у дороги, бросаю ему под ноги его деньги, захлопываю дверцу и уезжаю. Вслед мне летят его вопли про «из-под земли достану и живьем закопаю». Ну-ну… Главное, орать он начал, когда я уже дал по газам. Трусливое дерьмо. Девочку жалко – с таким-то отцом. Но беременность – это не болезнь. Переживет.

Я смотрю в зеркальце на свою пассажирку. Она так и не пришла в себя, повязка набухла от крови. Плохо дело. Я гоню на полной скорости по ночному городу. Главное сейчас – не нарваться на полицейский патруль.

Я сворачиваю к южной окраине. Тут, среди респектабельных двухэтажных особняков, я купил себе дом несколько лет назад. Внешне ничего особенного – на первом этаже большая гостиная, отделанная деревом и камнем, она же столовая и кухня. На втором – спальни и кабинет с библиотекой.

Однако была у дома особенность, за которую я заплатил почти вдвое против стандартной цены. Мое жилище построено из камня, включая внутренние стены и перекрытия. Оно очень прочное, а главное – звуконепроницаемое.

Со стороны открытой террасы с креслом-качалкой – внутренний дворик с бассейном. Высокие акации по периметру закрывают его от любопытных глаз. Очень удобно, если надо прооперировать пациента на дому, что бывает, пусть и не особенно часто. Неподалеку от террасы – гараж.

Вход с террасы ведет не в спальню с веселыми занавесками, а в медицинскую палату. Из нее можно попасть в операционную. За еще одной неприметной дверью в палате скрывается лестница. По ней можно подняться на второй этаж и оказаться в одной из спален. Ничего особенного, но лишняя предосторожность никогда никому еще не мешала.

Я завожу машину в гараж и переношу свою находку прямо на операционный стол. Там первым делом ставлю ей кровоостанавливающую капельницу. Потом аккуратно срезаю платье и под мощным светом лампы оцениваю масштаб повреждений.

У моей новой пациентки идеальный скелет, она прекрасно сложена. Радует то, что кости не повреждены, ссадины и порезы по всему телу – не в счет. Похоже, она собиралась дорого продать свою жизнь, если бы не пистолет у одного из нападавших.

С огнестрелом все гораздо сложнее. При ранениях в живот никогда не знаешь, какой орган зацепило, насколько обильно внутреннее кровотечение. Так что я делаю пострадавшей несколько уколов и готовлюсь оперировать.

Черт побери эту бесконечную ночь и всех поганых ублюдков с их стволами! У меня на столе – прекраснейший образчик человеческой породы. Идеальная женщина со вскрытой брюшной полостью и внутренностями, залитыми кровью.

Это только в романах пишут, как храбрый хирург сам себе вырезает аппендикс перед зеркалом. Заставь автора такого дерьмового романа даже не себе сделать операцию, а просто извлечь пулю из живота живого – пока! – человека без помощи ассистентов. Держу пари, он бы упал в обморок.

Я и сам еле стою на ногах от напряжения и усталости. Пот катится градом, в операционной жарко, ведь переохлаждать пациентку с такой кровопотерей нельзя никак. Тут надо зажимать край разорванного сосуда. Там – отодвигать края ткани, чтобы можно было собрать кровь и содержимое поврежденного кишечника. Все – руки кончились.

Кто вытрет пот, заливающий глаза, подаст этот чертов зажим? Меня никто не заменит, не окажет мне помощи. Именно этот девиз помогал мне держаться в самых сложных ситуациях. Я штопал, перекраивал и сшивал наново такие раны и увечья, что впору самому романы писать.

Но я никогда об этом не напишу и никому ничего не скажу. Не просто же так я каждый месяц получаю жалованье, равное годовому доходу хорошего частного специалиста. Именно поэтому друзья зовут меня Мани, а врагов у меня нет.

Прошло три часа после операции. Я сижу у кровати своей новой пациентки и боюсь уснуть. Первые несколько часов после лапаротомии – самые опасные. Пульс есть, но весьма слабый. Показания сердечной деятельности – сниженные. Легкие работают на пределе. Из-за инфекции может быть отек. Я нашпиговал незнакомку всеми возможными препаратами, чтобы помочь ее организму справиться с заразой, разбушевавшейся внутри него.