Шрифт:
Annotation
Повесть посвящена летчикам чехословацкой Народной армии. Действие происходит в авиационном полку, несущем службу на западных рубежах страны.
Автор показывает замечательных по своим человеческим качествам людей, первоклассных летчиков, стойких, идейно убежденных защитников своей родины, готовых в любой момент дать отпор агрессору.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Высота
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Высота
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Осень в этих краях всегда бывает теплой и солнечной, и только после долгого бабьего лета приходят затяжные дожди и туманы. Однако в 1960 году осенних солнечных дней с чистым голубым небом так и не дождались. С середины сентября низко над землей повисла серая пелена облаков, непрерывно моросил мелкий противный дождь, усиливавшийся при порывах ветра.
Дни отличались один от другого только датой и временем восхода и захода солнца.
Звено капитана Матоуша заступило на боевое дежурство в субботу утром. Над аэродромом, над крышами ангаров и приземистых домиков для летного и технического состава тянулась бесконечная серая пелена рваных облаков. Сначала она повисла над Атлантикой, а потом распространилась на восток, захватив почти весь Европейский континент.
«В ближайшее время характер погоды не изменится, потоки влажных воздушных масс с океана будут доминировать и в дальнейшем, распространяясь на всю Центральную и Восточную Европу», — сообщили утром метеорологи, а капитану казалось, что эта серая масса облаков висит только над их областью и никуда, наверное, отсюда уже не тронется. Погода плохо влияла на настроение людей. Смех стал редкостью.
Вид у всех троих летчиков звена был хмурый. Они молчали и без всякого интереса перелистывали журналы. Капитан хорошо понимал их; он тоже был не рад дежурству в такую мерзкую погоду, но что поделаешь, служба есть служба. Матоуш встал, подошел к окну; видимость была такая, что не различишь даже линию горизонта. Низкая облачность совершенно скрыла недалекие горы. Он опустил голову и задумчиво посмотрел на стоянку. Возле «мигов», не обращая внимания на мелкий холодный дождь, суетились техники и механики, переживавшие за боеготовность своих самолетов.
Из трубы домика для технического состава лениво поднимался беловатый дым. Даже ему не хотелось в такую отвратительную погоду вырываться на свет божий. Да, доставалось сейчас механикам и другим специалистам… Куртки на плечах техников потемнели. На траве под окнами стояли лужи. Земля уже не принимала воду; она была напитана ею, как плащ-палатка пехотинца, проведшего ночь в окопе.
Капитан Матоуш с отвращением отвернулся от окна.
— С каждым днем все хуже. Сентябрь, а такая погода, — проворчал он себе под нос.
— Пусть никто не пытается мне доказать, что сейчас кто-нибудь может таскаться вдоль границы, — проговорил поручик Слезак и потянулся. Стул заскрипел под его стройным тренированным телом.
Капитан покачал головой:
— Это ты брось! Я тоже когда-то так думал, до определенного времени. Однажды, лет десять назад, мы вот так же сидели в готовности и ни с того ни с сего над республикой появились…
— «Летающие тарелки», — перебил Матоуша поручик Владар и сразу же склонил голову к журналу, поняв, что его реплика может задеть командира.
Капитан, однако, только улыбнулся:
— Все возможно, Ян! А в такую погоду — тем более.
— Прости, Йожа, но об этом ты нам уже рассказывал, — произнес Владар, стремясь сгладить впечатление от своей опрометчивой реплики.
— Знаю, — кивнул Матоуш и сел на свободный стул около их столика. — Наверное, старею, ребята. Могу забыть, что было вчера, но зато отлично помню, что произошло десять лет назад.
— Склероз, — тихо проговорил сидевший рядом поручик Годек и опустил руки на стол, открыв усталое лицо.
Матоуш бросил на него внимательный взгляд, но сделал вид, что не расслышал замечания поручика.
— Ты не выспался, Ирка?
— Выспался, — ответил Годек, потирая руками лицо. — Часов пять поспал, а этого хватит.
— Для нашей службы этого как раз не хватит, — возразил капитан.
— Тогда скажи мне, кто мог бы пойти вместо меня? У половины летчиков эскадрильи грипп, поэтому и приходится дежурить.
— Да, ты прав, ничего поделать нельзя, — сказал, пожимая плечами, Матоуш.
— Поменьше надо церемониться с нарушителями, сразу в небе станет спокойнее, — раздраженно проворчал Слезак.
— Пожалуй, — кивнул Матоуш. — Но ведь в таком случае можно открыть огонь и по какому-нибудь юнцу, который на самом деле заблудился и от растерянности не знает, что делать.
— Они, не в пример нам, не очень-то деликатничают, — отпарировал Слезак.
— Сегодня так плохо спал, всю ночь сын плакал, — сказал Годек и попросил: — Откройте окно, а то я усну в этой жарище.
Живой и резкий, Ян Владар вскочил и быстро пошел к окну. Его светлые мягкие волосы при каждом шаге слегка колыхались. Из-за этих волос все в эскадрилье называли его Чирке, что в переводе с венгерского означает «курица». Он был родом из Ловинобани, что под Лученцом, и почти в совершенстве владел венгерским. Годек встал и потянулся. Владар между тем распахнул окно и остался стоять возле него под потоком холодного влажного воздуха.
— Давай, давай, может, грипп схватишь! — крикнул ему Слезак, но Владар не реагировал.
— Что там такое? Что ты увидел? — спросил его капитан и сам подошел к окну. — Ребята, — повернулся он через секунду, — сюда идет Старик. Наверное, что-нибудь случилось.
Двери открылись, сквозняком шумно захлопнуло окно.
— Товарищи офицеры! — скомандовал Матоуш, но майор Хмелик сделал предупреждающий жест и сказал:
— Вольно, вольно. — Он вытер со лба пот и окинул взглядом помещение. Во взгляде этом читалась какая-то подавленность. — Ну, как служба? Мучение, правильно я говорю? Ничего, скоро все это кончится. Но смотрите, ребята, если придется стартовать — а такое вполне может случиться, нарушения воздушных границ, как вам известно, становятся все чаще и чаще, — то вы уж будьте максимально бдительны. Погода ужасная, и все возможно. Только ведь вы орлы, разве не так?