Чтение онлайн

У него есть только надежда…

Облокотившись на хлипкие металлические перильца, я смотрю вниз с крыши дома. До земли метров двести примерно пять или шесть десятков этажей. Точнее, не знаю. Не считал. Дышащая холодным воздухом пропасть жадно пялится на меня, ожидая положенной ей жертвы. Но я не боюсь.

Я ничего больше уже не боюсь… Почти ничего.

Со мной Свет… А за спиной — Тьма.

Я снимаю с головы старую потрепанную бейсболку и несколько долгих секунд смотрю на нее. Потом разжимаю пальцы. И ветер выхватывает ее у меня из рук. Швыряет вниз, закрутив. Я смотрю, как медленно тонет в ненасытной глотке пустоты красная точка.

— Поторопись, человек, — произносит за моей спиной голос, в котором я слышу отдаленное пение труб.

Я киваю. Бросаю последний взгляд в простершуюся под ногами бездну и поворачиваюсь.

Он стоит метрах в пяти от меня, холодный, далекий, чуждый всему человечеству. На идеальном лице синими кусочками льда сверкают глаза. Их взгляд пронизывает меня насквозь, выворачивая наизнанку, копаясь во внутренностях, ощупывая мою душу. Мне не нравится ощущение холодных пальцев в голове, и я ставлю барьер. Противный холодок исчезает.

— Ты многому научился, — внешне спокойно констатирует он.

Я пожимаю плечами:

— У меня было достаточно времени.

— Но теперь его больше нет.

— Да… Теперь его нет.

— Зачем ты отослал своих апостолов? Я некоторое время молчу, опустив голову. Потом устало вздыхаю:

— Они утомили меня.

Свирепый блеск льда в его холодных глазах становится ярче.

— Ты лжешь, человек!

— Да, — послушно соглашаюсь я. — Лгу.

— Скажи правду.

— Хорошо… На самом деле я не хочу, чтобы они видели мою смерть.

— Ты боишься ее?

— Нет… — мотаю головой. — Я не боюсь смерти. Я боюсь будущего. И не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

— Она не будет напрасной. Мир изменится.

— Но в лучшую ли сторону?

Он молчит. Только сверкают глаза, да слабо подрагивают крылья. Так и не дождавшись ответа, я говорю:

— А ведь когда-то я верил в Бога.

— Сейчас уже не веришь?

— Сейчас я его знаю. Это совсем другое… Пора?

— Да-

Я медленно шагаю вперед, протягивая руку. Касаюсь узкой ладони. Стискиваю ее, будто обмениваясь рукопожатием… И чувствую, как через прохладную жесткую ладонь посланника в меня начинает входить сила. Много силы. Больше, чем я мог себе представить. Больше, чем я мог овладеть. Много. Слишком много…

Ощущение реальности теряется мгновенно.

Я — больше не я. Я плыву по волнам незримого океана силы. Я охватываю одним взглядом весь мир, вижу лица всех без исключения людей, живущих под этим небом, узнаю их имена и привычки… Я забываю все и становлюсь тем, кем должен был стать: проводником, посредником, всего лишь инструментом.

Я теряю ощущение времени. Не знаю, сколько это длится: минуты, часы, может быть, дни…

А потом, когда все кончается, я осознаю себя стоящим на самом краю хищно раззявившей пасть бездны. И от падения меня отделяют всего лишь тонкие металлические прутья. С улыбкой на губах я переваливаюсь через них и ныряю в пустоту.

Прохладный воздух бьет по ушам. Я еще успеваю увидеть первые золотые лучи поднимающегося из-за горизонта солнца.

— Это не есть конец, — звучит в моих ушах исполненный силы голос, — а только еще начало!

А потом наступает непроглядная тьма…

Проснулся я в холодном поту и долго еще лежал тупо пялясь в потолок. Сердце колотилось как сумасшедшее. В голове шумело, как после хорошей попойки.

На улице медленно разгорался новый день. Небо было затянуто тучами. Кажется, в планах у Господа Бога на сегодня записан небольшой дождь. Но мне, честно говоря, плевать на погоду. Хоть дождь, хоть град, хоть снег посреди лета.

Гораздо больше меня волновал сон. Красочный, необычайно реальный— сон, кончающийся бесконечным падением в пустоту и чьим-то спокойным голосом. От этого голоса у меня до сих пор мурашки по коже…

Но не это самое страшное. Гораздо хуже, что этот сон периодически повторяется. Причем в последнее время все чаще и чаще. Только и это еще не все. Есть и другие сны примерно на эту же тему, отличающиеся разве что только деталями. И они тоже время от времени посещают меня по ночам.

Каждый раз мне приходится падать в бездну. Или умирать каким-нибудь иным столь же приятным способом.

Однообразные повторяющиеся сны — это и раньше было плохо. А в наши дни это плохо вдвойне. Если врачи узнают об этом — все. Конец. Вышибут в два счета по состоянию душевного здоровья. И что мне тогда делать? Пойти в армию и по ночам маршировать вдоль периметра? Нет уж. Даже если наши вояки и примут в свои ряды уволенного по одной из самых неприятных статей и с рождения не знающего понятия дисциплина чистильщика, вряд ли мне там понравится.

Поэтому о своих снах я предпочитаю помалкивать. Хотя по уставу должен был доложить после первого же такого случая.

Кстати, надо будет сходить в церковь. Очистить душу. Помолиться. Покаяться в грехах своих бессчетных.

Но это не сегодня… И не завтра.

Вздохнув, я откинул одеяло и сел на кровати. Натужно скрипнули старые ржавые пружины. И, будто бы дожидаясь этого момента, тотчас же требовательно запищал телефон.

Некоторое время я оцепенело таращился на него очумелым взглядом, даже не замечая, как рука сама нырнула под подушку и намертво стиснула ребристую рукоять пистолета. Телефон продолжал надрываться, медленно сползая к краю стола и угрожая в ближайшие несколько секунд сверзиться на пол.

Не успел. Подхватив подпрыгивающую трубку практически в самый последний момент, я машинально прижал ее к уху.

— Да?..

— Здравствуйте, Алексей. Вы уже проснулись?

— А вы как думаете?

Проявлять вежливость с утра пораньше для меня всегда было занятием воистину непосильным. Кстати, кто это вообще звонит? Бросив быстрый взгляд на горящие на экране определителя цифры, я убедился, что номер мне знаком. Даже более чем. Но с кем я говорю?

— Извините, — тут же непритворно повинился приятный девичий голосок, неведомо почему вызвав у меня прилив желчного раздражения. — Я слышала, что вчера у вас был тяжелый день, но время не терпит. Дмитрий Анатольевич просил передать…