Чтение онлайн

Дмитрий прошел в ворота кованой ограды городской больницы, но подниматься в палату не стал. Раненые в пижамах курили на крыльце, сидели на скамейках, прогуливались в небольшом садике. Кожевников должен был быть где-то здесь, среди выздоравливающих. Дмитрий быстро нашел его – в веселой компании играющих в карты парней. Увидев приятеля, тот обрадовался, затушил папироску и поспешил навстречу.

Они ушли в сторону и сели прямо на траву под яблоней, спасаясь от солнца. Николай расстегнул куртку – мощную мускулистую грудь пересекал красный, едва затянувшийся шрам, вызвавший у Мити дрожь. Но сам Коля был счастлив: вчера ему сняли повязки и пообещали скоро выписать.

– На фронт, Митяй, на фронт поскорее хочу. Ребятам моим там сейчас тяжко приходится. Эх, газеты хоть не читай!

Он извлек из кармана пижамы сложенный и потертый листок «Губернских ведомостей».

– Смотри-ка, чего пишут... «Армия Брусилова перешла в наступление. Особая армия встретила на Ковельском направлении чрезвычайно упорное сопротивление немцев, успевших подвести подкрепление и массу артиллерии». А у немцев еще и аэропланы, летают эскадрильями по 20 и больше аппаратов. Время же взятия Ковеля упущено! «...Восьмая армия билась отлично у деревни Кошель...» Это же моя армия, Митя. Любимая Брусиловская! И мы за нашим генералом – хоть в пекло. Знаешь, какой это человек, Алексей Алексеич! Чисто Суворов! Отец солдату. Но и строг... Я ведь начинал с ребятами это дело – прорыв на Луцк, там, на Волыни, и ранили. А теперь они без меня под Кошелем девять тысяч пленных взяли да сорок шесть орудий!

Митя взял у него газету. Вчерашняя. Просмотрел и на секунду прикрыл глаза, увидев заметку: «Следствие об убийстве Калугиной продолжается. Покончила с собой одна из свидетельниц...» Протянул газету Николаю:

– Прочти.

– А-а, я читал. И раньше читал, как пьяный негодяй зарезал барышню... Да, тут в городе тоже дела невеселые.

– Я знал обеих девушек, – мрачно сказал Дмитрий. – Вторую, что с собой покончила, особенно хорошо. И видел, как это было. Я тебе сейчас расскажу, послушай внимательно. Тут есть неясности. А я – юрист, будущий, конечно, но все же... Хочу разобраться. Ты разведчик. Может, вместе сообразим, что к чему.

...Для себя Дмитрий связал безоговорочно две смерти – Зины Калугиной и Жени. Не так, как дядя: Женя в сильном потрясении от увиденного убивает себя! Нет, он считал, что тут все куда сложнее, но сказать об этом Викентию Павловичу постеснялся. Один сомнительный разговор и ссора между молодыми людьми – да опытный сыщик высмеял бы его. А вот Коле он расскажет о своих подозрениях и начнет с убийства Зины... Он достал принесенную с собой газету:

– Я прочту тебе заметку, хотя ты говоришь, что читал ее. Но все же так лучше. Вот две недели тому. – Митя сглотнул комок, начал медленно: – «Вчера в два часа дня в помещении отдела статистики Южной железной дороги конторщик Михаил Усов кухонным ножом нанес смертельную рану Зинаиде Калугиной. В этот день он пришел угрюмый, ушел на некоторое время, воротился выпивший. Как признался – пил водку. Вернувшись, вскоре направился к столу З.К., схватил ее за руку и вонзил нож в спину. Она упала замертво, а он еще несколько раз ударил по рукоятке торчащего из спины ножа. Сослуживцы его схватили, вызвали полицию... Калугина была веселая, очень красивая девушка, Усов – замкнутый, молчаливый, недалекий...»

От таких подробностей обыкновенного читателя в дрожь бросит. А Женя... Женя все это видела! Дмитрий вспомнил то вечернее чаепитие, когда Зиночка Калугина впервые упомянула о поручике. В тот вечер они засиделись допоздна, и Женя сама попросила проводить Зину – на улице уже стемнело. Ему приятно было идти с хорошенькой девушкой, они не торопились, и Зиночка по обыкновению говорила без умолку. Он пропустил тогда одну ее фразу мимо внимания, но в памяти она осталась, и сейчас – нет, не сейчас, чуть раньше – он ее вспомнил и теперь пересказал Николаю. А говорила Зина тогда вот что: «Ах, Митя, вам Женечка нравится, я же вижу! Ну признайтесь, влюбились?» Ответа она не ждала, весело смеялась: «Но не только вам, я вас уже предупредила. Вы такой милый, однако тот поручик невероятно обаятелен. У нас в отделе он уже всех очаровал. С первого же раза. Пришел по делу из военной таможни – и все! Бывают же такие приятные люди. Даже наш недоумок Усов, который на всех ворчит – кроме меня, конечно! – и тот прямо влюбился в него, ходит следом хвостиком. И поручик его привечает, такой у него характер доброжелательный!»

Митя тогда сказал ей с некоторой досадой: «Да вы сами-то в него уж не влюбились? Так расписываете...» Девушка лукаво заглянула ему в лицо: «А хоть и так? В него влюбиться немудрено. Да только он объект себе уже выбрал, предупреждаю еще раз...»

И еще вспомнил Дмитрий один момент, о котором умолчал, не стал говорить дяде. Побоялся, что тот посмеется над ним, скажет: «Ты, братец, за уши тащишь любую случайность к своим умозаключениям фантастическим...» Но Коле он решил рассказать все, даже вроде бы ерунду. Сам-то он все больше верил, что не случайностью то было... В день гибели Зины он видел убийцу Усова. Потом, сопоставив время, он понял, что видел его где-то за час до трагедии. И не одного. Впрочем, в тот день Митя даже и не знал, что высокий парень и есть тот самый Усов, о котором так смешливо рассказывала ему Зиночка. Когда после убийства его снимки появились в газетах, лишь тогда он это понял. А в тот день обратил внимание на неуклюжую фигуру лишь потому, что рядом с ним был стройный красавец Александр Реутов.

Однокурсник, с которым Дмитрий особенно дружил, получил письмо из дому. Старший брат его погиб на фронте, и мать умоляла младшего приехать поддержать ее в такой тяжкий час. Он уехал к ней в маленький уездный город Тульской губернии. В тот день Митя, проводив товарища на поезд, шел через вокзальную площадь нарочито медленно, поглядывая на массивное серое здание управления железной дороги. Он знал, что в это время у Жени, работающей там, обеденный перерыв, и надеялся: вдруг она выйдет навстречу. Случайно, конечно. Последнее время он только на такие случайные встречи и уповал. Право, ведь неудобно заходить в дом к девушке, у которой есть официальный жених. Ничего не оставалось, как надеяться на случай или вот так – этот случай планировать.

«А ведь она тоже рада нашим неожиданным встречам», – думал Дмитрий, проходя мимо управления и не отводя глаз от массивных резных дверей и высокого крыльца. Двери постоянно распахивались: входили и выходили люди, в основном барышни, реже мужчины. Жени не было. Нехотя он свернул в боковую улицу и вот тогда и увидал знакомую фигуру поручика и его высокого угрюмого спутника. Они шли по другой стороне улицы, параллельно Мите. Высокий размахивал руками, говорил что-то зло и обиженно и постоянно заглядывал в лицо Реутову, словно ждал ответа. Поручик же бросал короткие реплики, вызывая еще большую жестикуляцию у собеседника. Вот они перешли дорогу, и Дмитрий замедлил ход, чтоб его не заметили, – Реутов и его спутник прошли дальше и свернули в переулок. Когда Дмитрий чуть позже повернул туда же, то увидел, как они заходят в дверь с вывеской «Трактир»...

Кожевников, слушая товарища, лежал на траве, подложив под голову ладони. Но теперь сел, удивленно моргнув:

– Это что же выходит? Что в трактирах делают, мы-то знаем! Да и в газете написано: вернулся пьяный и прямо к девушке с ножом! Это сразу после того разговора. Так о чем же они гутарили? Интересное дело...

– И знаешь, Коля, мне кажется, Женя что-то об этом знала. На кладбище она хотела о чем-то крикнуть, вырывалась, да он ее крепко держал.

– Женя – это вторая девушка, да? – спросил Николай. – Ты к ней какое имел отношение? Расскажи...

Мысленно, заранее, этот рассказ Митя уже выстроил, потому и говорил четко, обращая внимание на любую подробность, вплоть до того, какое выражение на лицах было у поручика и девушки в роковой момент... Помолчали немного.

– Значит, так, – сказал Николай. – Два момента неясны. Ты говоришь, была газета?

– Да, Женя держала в руках газету и... выронила ее, падая.

– Но зачем ей газета? Не обмахивалась же она ею за минуту до выстрела!

– Ты понимаешь, – Митя заговорил взволнованно, – я ведь тоже об этом думал. Газету я унес с собой. Причем не специально! Так, машинально сунул в карман и забыл о ней. Только утром второго дня надевал тужурку и увидел. Просмотрел от первой до последней строчки, наизусть все вызубрил. И – ничего! Обычная газета, наши городские ведомости того же дня выпуска. Есть там какие-то царапины, вроде ногтем подчеркнуто. Я и так и эдак прикидывал – ну, никакого отношения ни к кому. Просто хроника разных происшествий по стране. Какой-то бродяга в другом городе, далеко отсюда... Нет, никакого отношения!