Выстрел
Шрифт:
Аарон вновь дымил сигаретой — пепельница с двумя затушенными окурками стояла у кресла; дым медленно выплывал в открытую над столом с компьютером форточку. За окном радовалось приближающейся весне солнце: от души золотило дома и сугробы.
— Короче, ничего из того, за что платят нормальные деньги, ты делать не умеешь.
— Наверное, нет.
На старую выцветшую карту Уровня, пришпиленную к стене гвоздиками, падал наискось луч, и казалось, одна часть Девенпорта живет в процветании и достатке — часть, которую благословил свет, — другая же тонет во мраке. Наверное, та самая часть, где сейчас находятся Райна и Канн…
— Хорошо, подойдем с другой стороны. А если бы ты могла выбирать, чем заняться, чем бы занялась?
— Ты же выяснил, что я ничего не умею.
— Ну, чему бы обучилась?
Она легко пожала плечами.
— Не знаю. Может, шить? Или хорошую еду готовить? Танцевать?
— На танцах много денег не сделаешь.
Вдохновленная полетом фантазии последнюю фразу Райна пропустила мимо ушей.
— А еще я люблю слоганы придумывать. Как вот, знаешь, изготовитель одно напишет про продукт, а я бы иначе сказала, и мне кажется, продавалось бы лучше. Четверостишия сочиняю…
— С людьми могла бы работать?
— Ага.
— Понял.
Дотлела сигарета. На этот раз о чем-то своем задумался Канн.
Вечером, во время ужина, она снова завела разговор о Барни. Не сумела удержаться — мысли сложившейся ситуации постоянно бередили беспокойный разум.
— Ты был ему должен, да?
Канн нахмурился и насадил на вилку несколько жареных картофелин, закинул в рот, прожевал. Откусил хлеба.
— Если бы не был, то выкинул бы меня на улицу, вообще бы с собой не повез. Не после того, как я,… - чтобы не смотреть на белеющий на виске шрам, Райна уткнулась взглядом в свою тарелку, — прострелила тебе плечо и порезала висок.
Вместо ответа Аарон какое-то время задумчиво смотрел на нее. Затем спросил:
— А что ты ему сказала, когда вернулась домой лысая?
Она умолкла, вспоминая тот день.
— Сказала, что сама.
— Сбрила сама?
— Что решила подстричься.
— И он поверил?
Поверил — не поверил? Кого теперь заботит?
— Не знаю.
— Я бы не поверил, если бы моя баба сказала, что решила сбрить такие волосы.
«Такие» приятно согрело, пусть и задним числом, немножко, совсем чуть-чуть отбелило тусклые воспоминания. Значит, хорошие все-таки были волосы. Заметил.
— Он ничего не сказал.
— Ну и дурак.
Ужин закончился. Тарелки в разводах жира отправились в раковину, наступило время чая; теперь они пили новый — Райна настояла на покупке другой марки; в запах жареного вплелся аромат бергамота.
Канн размешал сахар, отложил покрытую мелкими царапинами ложку в сторону и покрутил чашку в руках. Задумался, глядя на исходящий мурчанием, как довольный кот, холодильник, поверх которого тряслась серебристая клеенка.
— Да, я был ему должен. Твой Барни — Барни Крудс — однажды спас мне жизнь тем, что поделился очень ценной информация, хотя это могло стоить ему дорого. И с тех пор я был ему должен.
«А теперь отдаешь долг в виде возьни со мной?» — хотела спросить Райна.
Но не спросила. Лишь продолжила прерванное несколько секунд занятие: тереть сухим полотенцем вымытые тарелки.
Часть 4
Спустя два дня ее поставили перед фактом: оказывается, Райна уже записана на трехмесячный курс обучения по специальности «рекламный менеджмент» с последующим гарантированным трудоустройством. Курс начнется в середине марта, прибыть надлежит по адресу, указанному на последней странице брошюры.
Тонкие страницы пахли новизной и типографской краской.
В тот день Райна замусолила их почти до дыр: открыв рот, по десятому кругу вчитывалась в строчки, разглядывала яркие фотографии, тихонько и с благоговением шептала: «Артлайн индастриз», — и все думала о том, что это? Где это?
А наутро ее повезли смотреть квартиры.
Вдавливался в пуховичок ремень безопасности, лежали на руле лопатообразные руки в перчатках, мех шапки щекотал щеки.
— А зачем мне квартира? Ведь есть одна? Где мы жили с Барни, у меня и ключ есть.
— Я бы не стал туда возвращаться.
Впереди чадили сизыми выхлопами машины; дым подвисал вокруг выхлопных труб и подолгу клубился над дорогой; с утра вновь ударил мороз. Все надеялись — последний перед наступлением весны.
— Тебе надо где-то жить. Машины у тебя нет, если сниму тебе квартиру в центре, сможешь ходить на курсы пешком.
— Но квартиры в центре такие дорогие! А я думала, что ты…
Она хотела сказать «думала, что ты небогат», но вовремя спохватилась. Однако Канн уже ухватил мысль и усмехнулся.
— Думала, что я бедный?
— Ну… — Райна смутилась. Потерла друг о друга пушистые варежки. — Я когда пришла, у тебя в холодильнике ничего не было.
— А кто сказал, что я часто обедал дома?
Серые глаза озорно блеснули, и это был первый момент на ее памяти, когда Канн улыбнулся. Пусть коротко, но… но так здорово.
— Квартиру сниму на полгода. Пока отучишься, пока начнешь зарабатывать. Должно хватить…
Кутались в теплые куртки люди, торопились укрыться с вымерзших улиц в домах, выдыхали в ладони пар и поглядывали поверх натянутых на носы шарфов. Холодно, да.
Им холодно. А ей тепло. Очень.
Этот торт она пекла с особой тщательностью.
Вот уже несколько дней втихаря вписывала в список покупок ненужные, казалось бы, ингредиенты — муку, сахар, яйца, сметану, — а теперь с любовью замешивала, добавляла то щепотку одного, то щепотку другого компонента и любовалась тестом. Коржи выпекала осторожно — духовка незнакомая, не сжечь бы, а крем взбивала так долго, что заныла рука.
Канн курил в кабинете, с кем-то изредка говорил по телефону, наверное, работал. Главное, он просто был, и этого почему-то хватало для того, чтобы беззаботно порхать по пропахшей сладкой ванилью кухне.