Выстрел
Шрифт:
«Это точно, нарасхват!» – Ник криво усмехнулся про себя и продолжил познавательную беседу:
– Вот ещё, милая и прекрасная Елизавета…. У меня есть один хороший русский приятель, Иван Ануфриев. Большой банкир и крупный бизнесмен. Он мне как-то рассказывал – по большому секрету – что в данном бутике работает дама его сердца…. Не подскажете, как зовут эту таинственную наяду? Просто любопытно, не более того…. Может, это вы, прелестница? Не перейду ли я дорогу своему русскому другу, оказывая вам, э-э-э, знаки повышенного внимания?
– Нет, не перейдёте! – пунцово покраснев, горячо заверила брюнетка. – У Ивана Ивановича – бурный роман с нашей Катериной, – чуть заметно кивнула головой в сторону высокой шатенки, надевавшей на длинную и стройную шею мёртвенно-бледного манекена разноцветные стеклянные бусы. – Так что, моё бедное маленькое сердечко – на сегодняшний вечер – совершенно свободно, – томно и чуть развратно прикрыла глаза.
Ник цветисто поблагодарил легкомысленную девицу, и, дежурно пообещав бутылку итальянского шампанского и плитку горького французского шоколада, плюсом – приятный и незабываемый вечер, покинул гостеприимную «Марию».
Он, стараясь не нарушать правил дорожного движения, ехал по улицам города к гостинице «Москва» и мысленно анализировал полученную информацию: – «Появление этого Франсуа Виньона – в облике незабвенного товарища Сталина – очень плохой знак! Следует ожидать – в самое ближайшее время – разнообразных каверз и неприятностей…. Иван Иванович? Что же, дело житейское, он уже полгода, как находится в официальном разводе. Сейчас у российской бизнес-политической элиты мода такая: менять пожилых толстых жён – на молоденьких и худющих моделей…. А Матильда-то, хороша, ничего не скажешь! В смысле, ничего доброго и хорошего…. Устроила из своего бутика притон настоящий, гнездо разврата, клуб знакомств, натуральное брачное агентство…. Ладно, потом поговорим! Только держись, жёнушка!».
Он мягко затормозил напротив парадного входа в гостиницу «Москва». То есть, примерно в семидесяти-восьмидесяти метрах от важного седобородого швейцара, замершего по стойке «смирно» рядов с широченными двустворчатыми дверьми, для чего-то выкрашенными в золотистый цвет.
«Не для «чего-то», а для дешёвых понтов», – беззвучно усмехнулся Ник. – «И не «гостиница», а – по-современному – шикарный пятизвездочный отель…. Что делать дальше? Идти искать зал для деловых переговоров и презентаций? Или, для начала, подробно потолковать с тутошним обслуживающим персоналом, раздав немного денежных знаков?».
Принять окончательного решения он не успел: седобородый швейцар предупредительно распахнул золотистые двери, и из гостиничного холла выпорхнула радостная, улыбающаяся до самых ушей Матильда – в окружении троих узкоглазых и желтолицых, одетых как природные английские денди господ. Один из них – самый молодой и высокий, со стильными позолоченными очками на жёлтой переносице – слегка приобнимал Марию за тонкую талию.
– Ещё и конюх с садовником? – зло удивился Ник. – Да, придётся, всё же, взяться за розги и батоги! Придётся, видит Бог….
Неожиданно со стороны Морского порта донеслись странные, громкие и отчётливые звуки:
– Бух! Бух! Бух!
Ник посмотрел направо и поморщился – словно бы от сильнейшей зубной боли:
– А эти ухари, интересно, что здесь забыли? Много-то как их, практически целая банда…
К гостинице «Москва» неотвратимо приближался – на весьма приличной скорости – классический верблюжий караван, состоящих из доброго десятка двух– и трёхгорбых животных. На переднем восседал Иосиф Сталин, он же – Франсуа Виньон, известный французский модельер и дизайнер женской верхней одежды. Да и другие всадники были узнаваемы: Лаврентий Берия, Лев Троцкий, Климент Ворошилов, Семён Будённый, Анастас Микоян, прочие легендарные герои Октябрьской революции и Гражданской войны. Одетые в военные френчи и комиссарские кожанки, вооружённые – кто во что горазд: маузеры, наганы, винтовки, автоматы, шашки, сабли, стрелецкие топорики на длинных рукоятях, драгунские палаши…
«Наверно, все тоже – поголовно – модельеры и дизайнеры», – ехидно предположил внутренний голос. – «Душ и судеб человеческих…».
Верблюды – неожиданно ловко и слаженно – устремились вверх по ступеням лестницы, ведущей от тротуара к парадным дверям отеля.
– Йо-хо! – отчаянно завопил Сталин. – Вперёд, товарищи! Круши их! Смерть жадным буржуинам! Да здравствует Мировая революция! Руби швейцару голову! В труху – японских империалистов, мать их!
Всё дальнейшее произошло в считанные секунды: легендарные революционные герои спешились и окружили выходящих из гостиницы, послышались глухие звуки ударов, резкие одиночные выстрелы.
– Умираю – ради светлых идеалов рыночной экономики! – пафосно известил седобородый швейцар. – Да здравствует великий Анатолий Чубайс! Рыжий идол русского капитализма!
Ник только успел, достав из автомобильного бардачка «тэтэшку», выскочить из машины, а бесстрашные революционеры уже вновь восседали на спинах облезлых «кораблей пустыни».
– Двигаемся в обход! – велел Сталин, через колени которого было переброшено бесчувственное тело Марии. – Погоню отсекать безжалостно, не боясь крови! Стрелять в буржуазных гнид и их подлых прихвостней на поражение!
Караван устремился вдоль фасада гостинице, сбивая – словно кегли в боулинге – случайных прохожих, оказавшихся на пути, намериваясь свернуть в неприметную улочку, связанную с другими запутанными цепочками дворов-колодцев.
– Не успеть! – отчаянно взвыл Ник, заводя «Ауди». – Затеряются, собаки бешенные…. Стрелять, или не стрелять? Вот в чём вопрос…
Всё получилось, как нельзя хуже: похитители успели первыми выехать на узкую улицу с односторонним движением. Причём, два ярко-пегих верблюда, замыкающих колонну, на которых располагались Клим Ворошилов и Семён Будённый, начали откровенно тормозить, давая своим революционным подельникам возможность оторваться от неожиданной погони и беспрепятственно скрыться.
Ник, сам не свой от злости, отчаянно засигналил, беспорядочно и яростно надавливая на клаксон. Приоткрыл окошко, и закричал – максимально грозно и доходчиво:
– В сторону, морды краснопузые! В сторону, мать вашу революционную! Постреляю всех! Так вас растак!
– Пострелял один такой, как же! Ха-ха-ха! Наглый мальчишка! – обернувшись, нагло ухмыльнулся Ворошилов, небрежно прицеливаясь в Ника из классического длинноствольного маузера. – Пшёл вон отсюда, морда припадочная, пока череп не продырявили…