Чтение онлайн

Билл Лонгли… Лет восемнадцать — высокий, статный юноша, в будущем один из известнейших ганфайтеров Техаса, но это — в будущем, а сейчас в западных землях я слыхал это имя лишь однажды, не помню по какому случаю.

Присев у костра, я разворошил угли, потом вынул кружку. Они тоже достали из седельных сумок свои почерневшие кружки. Я налил кофе из старого побитого кофейника. Давным-давно отец научил меня делиться с гостями всем, делиться последним, пусть даже последним куском хлеба, хотя со мной делились нечасто.

— Ты вернулся не вовремя, Каллен. Люди из Восстановления note 1 конфискуют собственность, наказывают всех, кто воевал на стороне южан. Если твою землю еще не забрали, то непременно заберут.

— Значит, нарвутся на неприятности.

— Похоже, они и нарываются. Здесь стоят федеральные войска. Местная мразь помогает им разбирать лучшие земли.

— Или танцуешь под их дудочку, или воюешь с ними, — сказал Лонгли.

— Я навоевался. Оставьте меня в покое, — ответил я.

— Твои желания мало что значат, Каллен. Если у тебя есть то, что им надо, они возьмут это сами. А если не захочешь отдать, у тебя возникнут проблемы. — Боб Ли посмотрел мне в глаза. — У меня они уже возникли.

Накрапывал дождь. Моя печаль росла и крепла. Неужели люди не могут жить мирно? В юности я завоевал репутацию «плохого» парня, но что я мог поделать? В те дни, когда меня преследовали неприятности, я с удовольствием поворачивался к ним лицом. Мальчишке это было простительно. Теперь я взрослый мужчина, рассудительный и много повидавший, но никогда, даже в самые свои горькие и одинокие дни я не расстаюсь с оружием.

Проезжая по безлюдным, безводным тропам Запада, я постоянно вспоминал о роскошной зелени моего родного края. Я вернулся домой, не желая испытывать последствия войны, в которой не участвовал, поскольку не симпатизировал ни одной из воюющих сторон.

Лонгли принес хворост и снова исчез во тьме, — пошел расседлать коней. Под ветвями громадного кипариса, где я стреножил своего мула, хватило бы места для дюжины лошадей; сквозь густую листву капли дождя почти не проникали, так что «стойло» оказалось достаточно комфортным.

Вкусный запах кофе и шорох дождя действовали успокаивающе. Сидя у костра и прихлебывая кофе, я думал о странностях судьбы: вот уж не ожидал, что Боб Ли окажется мне другом. Ведь прежде мы с ним не очень-то дружили, тем не менее он, кажется, понимал меня. Вероятно, потому что у нас были схожие проблемы — нам обоим приходилось драться.

Боб Ли был образованным. К тому же имел состоятельных родителей и кучу друзей. До меня время от времени доходили вести о его успехах на войне: он получил чин полковника и считался образцовым офицером. Я понимал, что Бобу, с его обостренным чувством собственного достоинства, непросто будет приспособиться к новым порядкам. А мне — так и подавно…

Сидя у костра, мы проговорили несколько часов. Боб Ли рассказывал о войне, о Техасе, рассказывал о былом и о том, что ожидало нас в будущем. Выходило, что будущее не сулило ничего хорошего человеку по имени Каллен Бейкер, ибо он оказался между двух огней.

Меня никто не ждал. Мать умерла давным-давно, когда я был еще мальцом, а отец умер во время моих странствий по Западу. Да, никто не ждал меня в родных местах. Но у меня здесь осталась собственность, и я намерен осесть, вырастить урожай и начать новую жизнь.

На этот раз все будет по-другому — не так, как в дни, когда мы только что приехали из Теннесси. Возможно, мне и тогда удалось бы избежать неприятностей, будь я постарше, но я был юнцом, гордым юнцом. По-настоящему сильному мужчине нет нужды ничего доказывать, он знает свои возможности и не пытается произвести впечатление на окружающих. Но с юнцами все иначе. Они считают, что все должны узнать какие они лихие ребята. В результате — бредят самим себе.

Когда началась Гражданская война, я находился к западу от Рокки-Маунтинс. Война мне показалась невероятной глупостью и совершенно не интересовала, хотя большинство людей отнеслось к ней очень даже серьезно. К тому же в штате Юта конфликт между Севером и Югом рассматривали как нечто бесконечно далекое. Вернувшись на Восток, я решил, что должен воевать на стороне южан, поскольку родился на Юге. Ближайшим от меня соединением командовал Кунтрилл, и я вступил в его войско.

Мне эта жизнь не понравилась с самого начала. Солдаты пьянствовали, убивали мирных жителей, грабили и жгли фермы. Я приехал, чтобы воевать, а не насиловать женщин и жечь амбары с зерном. После первой же стычки с северянами я понял, что сел не на тот поезд.

Капитан Уивер — командир подразделения, в котором я служил, — плотный, рыжебородый, громогласный детина с огромным самомнением умел только орать, да отдавать дурацкие приказы, в военном же деле ничего не смыслил. У него в подручных ходили малолетний конокрад по имени Дингус и его брат, большой знаток Библии. Ни тот, ни другой мне не нравились.

На следующее утро после первой стычки я верхом подъехал к Уиверу.

— Ваша шайка мне не по душе. Я уезжаю.

Некоторое время капитан сидел, уставившись на меня тяжелым взглядом. Потом сказал:

— Ты никуда не уедешь без моего разрешения, а разрешения я тебе не дам.

— Я его и не прошу. Просто уезжаю, и все. Мне не нравится, как вы командуете солдатами, которые уничтожают урожаи, поджигают фермы и насилуют женщин. Я сам работаю на земле и такого не потерплю.

Стоило посмотреть на Уивера в эти минуты. Щеки его стали надуваться так, что даже свалявшиеся бакенбарды встали дыбом, физиономия краснее, чем лицо фермерской дочки, пойманной с парнем на заднем дворе. На секунду мне показалось, что морда его вот-вот лопнет. Затем он заговорил как по писаному:

— У тебя две минуты, чтобы добраться до своей палатки, иначе попадешь под трибунал за дезертирство.

Мой карабин лежал поперек седла. Дуло было направлено прямо в грудь капитана, а палец я держал на спусковом крючке. Однако не упускал из виду и братьев, капитанских прихвостней.

— Вам бы лучше заняться своими делами, — сказал я.

Уивер потянулся к револьверу, но его остановил щелчок курка. Я знал, что он струсит.

— Слушай ты! — заорал он. — Ты не посмеешь…

— Уже посмел, — ответил я, направляя коня к выезду из лагеря. Покинув лагерь, я, конечно, поскакал во весь опор. Через несколько миль свернул к месту вчерашней стычки, путая следы. Потом поехал лесом.