Выживание
Шрифт:
Он замолчал, уловив странное выражение в глазах доктора. Он проследил за его взглядом. Доктор уставился на плывущие обломки. Среди паривших книг, жестянок, игральных карт, ботинок и разного хлама его внимание привлекла какая-то кость. Она была большая, обглоданная и перекушенная пополам.
– В чем дело, док?
– окликнул капитан.
Доктор обернулся, взглянув на него невидящими глазами, и снова уставился на плавающую кость.
– Это, - сказал он с дрожью в голосе.
– Это человеческое бедро.
Очень долгое время, пока они рассматривали чудовищные останки, на Фалконе царила полная тишина. И вдруг ее прервал звук... Звук высокого, тонкого, дрожащего, но очень чистого человеческого голоса.
Трое недоверчиво посмотрели друг на друга, услышав:
Спи-усни, дитя,
На вершине деревца.
Когда ветер налетит,
Закачает колыбель...
Алиса сидела на краю своей койки, чуть покачиваясь и прижимая к себе ребенка. Тот засмеялся и протянул маленькую ручку, чтобы коснуться материнской щеки, когда та пропела:
...ветка обломается,
Колыбелька свалится
Прямо вниз...
С щелчком открывающейся двери ее песня резко оборвалась. На сиг она безумно уставилась на три фигуры, показавшиеся в отверстии люка. Ее лицо представляло маску резких черт и линий, выходящих из точек, где кожа вплотную обтягивала кости. Наконец, по нему пробежала тень понимания. Ее глаза загорелись, губы скривились в подобии улыбки.
Она высвободила руку из-под ребенка и тот повис в воздухе, гукая и улыбаясь, гукая и улыбаясь сам себе. Она запустила руку под подушку и вытянула ее оттуда, держащую пистолет.
Черный остов пистолета казался громадным в ее невероятно худенькой ручке, когда она наставила его на людей, застывших в дверном проеме.
– Посмотри, детка, - сказала она.
– Посмотри сюда. Это же еда. Наша любимая еда...