Чтение онлайн

Когда Пепис, стараясь придвинуть свое кресло к министру, дернулся и упал на пол, Вандовер Баластср расхохотался Император лежал на полу и корчился от

боли.

– Может быть, вы хотите остановить меня вот так вот, лежа на полу? – Баластер презрительно смотрел на Пеписа. – Вам следовало подумать обо мне много лет назад, тогда, когда у вас была власть!

Пепис плотно сжал губы. Что бы ни говорил ему этот злобный и лживый человек, а он был императором, а значит не имел никакого права плакать!

Они встретились на поверхности Кэрона. Джек вздрогнул. Ему показалось, что это было то самое место, на котором когда-то рос пышный и столь любимый им лес. Сейчас огонь космических кораблей опалил едва зеленеющую поверхность планеты и превратил её в студенистую стеклообразную массу.

Гузул уже вышел из корабля и теперь с нетерпением ждал Шторма. Калин и Элибер решили не оставлять Джека в одиночестве и последовали за ним. Они не стали надевать свои бронекостюмы. Только Роулинз, несший на руках останки Боуги, был в своих темно-синих доспехах.

Гузул бегал взад-вперед и явно нервничал. Джек хотел было начать переговоры, но тут шлюзы корабля ат-фарелов открылись, и в темном проеме появились их

массивные тела.

Когда-то давно, на Лазертауне, а потом и на Калинаде, Джек видел останки этих животных. Но живых ат-фарелов он не видел никогда... Огромные ящеры с ярко окрашенной чешуей, птичьей головой и высокомерными глазами, они, застыв в величественном напряжении, слушали переговоры людей и траков.

Джек оглянулся на Калина. Он не мог обращаться к ат-фарелам напрямую – только Его Святейшество мог объяснить ящерам смысл сказанного.

Гузул застрекотал. Ему явно не терпелось услышать то, что собирается сообщить ему Шторм. Он уставил клешню на ат-фарелов:

– Сегодня мы отступили для того, чтобы вступить в сражение в другой раз!

Джек внимательно посмотрел на жука:

– А если я сообщу вам то, что обещал, вы согласитесь подписать мирный договор? Жук кивнул:

– Да, так приказала мне поступить моя королева. Джек неопределенно улыбнулся:

– Траки давно уже знают, что такое норцит. Это металл чрезвычайно крепкий и чрезвычайно тугоплавкий.

Гузул угрожающе треснул клешней:

– Не развлекайте меня пустыми разговорами!

– Ни в коей мере! – Джек невозмутимо посмотрел на генерала. – Так вот. Когда вы начали воевать с ат-фарелами, вы впервые применили норцит. Сначала вы применили его как покрытие для вашего оружия, и это дало очень хорошие результаты. Потом вы обнаружили, что норцит можно употреблять в пищу – поступая в ваш организм, металл укреплял ваши панцири и мускулы. Вы начали культивировать искусственно созданную касту военных. Но случилось непредвиденное – ваши самки утратили способность к размножению. Население катастрофически уменьшалось. Ваша королева Трикатада, единственная плодовитая из всех ныне живущих самок, вынуждена была класть все больше и больше яиц. Вы завоевывали наши планеты и превращали их в песчаные пустыни – ведь у, вас не было другого выбора, вы должны были оставить потомство! Гузул проворчал:

– Наши враги слишком хорошо знают наши секреты! Но это не относится к делу! Джек усмехнулся:

– Теперь это уже не секреты. Так вот, Трикатада не может родить самку, способную продолжить ваш род. Вы зашли слишком далеко. Вас выгнали ат-фарелы с ваших собственных земель, и вы заняли наши земли. Но вы не знали, Гузул, что главная ваша проблема – не военные победы, а все тот же норцит.Именно он делает вас стерильными. Может быть, способность к размножению сохранили представители низших каст – те траки, которым не разрешалось употреблять в пищу норцит. Но гарантии этому я дать не могу.

Гузул изо всех сил защелкал панцирными крыльями:

– Наши общие враги уничтожат вас! Калин вышел вперед:

– Нет, – сказал он. – Они слушают все, что здесь говорится, и сочувствуют вам. Я думаю, что... – вдруг Его Святейшество повернулся к Элибер со странным выражением лица, – Элибер, что ты делаешь...

Джек взглянул на Элибер и увидел, что её лицо напряглось от внутренней борьбы. Он прыгнул к ней и заставил её лечь на землю.

– Элибер, – прошептал он . – Не делай этого. Послушайся меня, а не Вандовера. Слушай меня, любовь моя! – он сжал её лицо своими ладонями.

Калин приложил руку к виску и закрыл глаза от боли. Рука болела так, будто в нее вонзили нож.

Джек гладил горячее лицо Элибер. Ему было абсолютно все равно – кто наблюдает за ним в эту минуту. Пусть все траки и ат-фарелы видят ту борьбу, которая проходит у них на глазах.

– Элибер, дыши глубже, – советовал он ей. – Борись с Баластером и не сдавайся, а я здесь, здесь, рядом с тобой.

Роулинз вскрикнул и схватил падающего Калина. Святой еле слышно произнес:

– Помогите Элибер!

За все время, которое он контактировал с ат-фарелами, они произнесли первый звук, и звуком этим был страшный, оглушительный рев. Калин не понял, что хотят сказать ат-фарелы, и подумал, что, возможно, сейчас не слышит того, что они говорят. Тело Элибер судорожно дергалось. На её глазах выступили слезы.

– Джек! – сказала она, прерывисто дыша, – не оставляй меня!

– Никогда! – еле слышно ответил он.

Когда Баластер стал трясти и бить его, как трясут и бьют дети самими же ими сломанную куклу, Пепис закричал. Он кричал громким, страшным, заунывным голосом, не надеясь, что кто-то в его давно уже пустующем дворце услышит его крик и придет на помощь. И вдруг – за его спиной раздался рокочущий голос Крока:

– Что здесь происходит?

Грузный милосец за долю секунды преодолел валяющееся у дверей инвалидное кресло и оказался рядом с министром. Вандовер выпустил Пеписа и прыгнул на медведя. Рядом с огромным милосцем маленький и щуплый министр полиции выглядел как ребенок. Но он был хитер, хитер и подл – в его руке блеснул энергетический нож. Крок не заметил, что Баластер вооружен, и тот вонзил нож в правое плечо милосца. На императора, беспомощно сидящего на полу, хлынула кровь. Милосец взревел от боли и с утроенной быстротой кинулся на Вандовера. Он схватил министра и изо всех сил сжал его грудную клетку своими мощными лапами.