Чтение онлайн

– Конечно, – закатывает глаза Маккавей. – И я, кстати, тоже цел. Спасибо за беспокойство.

– Не за что.

– Сфера у тебя?

– Естественно. Я бы ни за что ее не выпустил.

– Отлично.

Маккавей поднимается с земли; тело ноет после падения. Он выпрямляется, и в спине что-то щелкает.

– Это было не здорово.

Сжимая в зубах фонарик, Байцахан осматривает рану.

– Ага, – невнятно отвечает он. Глубокий порез дюйма четыре длиной. И туда уже успела попасть грязь. Дунху достает очередной контейнер, отворачивает крышку и щедро поливает рану какой-то жидкостью.

Спирт.

Щиплет, наверное.

Но дунху не морщится и не скулит. Он ведет себя так, будто это вообще не его рука. Спокойно обрабатывает рану йодом и невозмутимо очищает ее от грязи, не обращая внимания на кровь, капающую в придорожную пыль.

Маккавей вздыхает и идет к трассе.

– Соболезную по поводу Жалайра, – бросает он через плечо.

Байцахан молчит.

Набатеец поднимается на дорогу. Догорающий остов «ауди» валяется в 100 футах от него. Нечего и надеяться, что снаряжение уцелело. Маккавей снимает пистолет с предохранителя.

Байцахан сноровисто протыкает кожу, накладывая шов. Он по-прежнему не издает ни звука. Затянув последний стежок, дунху отрывает полоску ткани от рубашки и обвязывает вокруг раны. Затем встает и идет к Маккавею:

– Есть что-нибудь?

– Пока нет.

Несколько минут спустя Байцахан поднимает поврежденную руку и указывает куда-то вдаль:

– Смотри.

– Пригнись, – говорит Маккавей.

Байцахан покорно распластывается по земле. Набатеец выходит на середину дороги. Приближаются два мотоцикла. Два мощных мотоцикла. Маккавей начинает махать руками, изображая жертву аварии. Но мотоциклисты и не думают замедлять ход. Они проезжают мимо и уже удалились от них на 200 футов.

– Не везет нам на добрых самаритян, – бурчит Маккавей.

И наводит пистолет на левый байк. Одного выстрела оказывается достаточно, чтобы мотоцикл закувыркался по дороге. Увидев это, второй байкер выкручивает тормоз и пытается уклониться от пули, но Маккавей снова нажимает на спусковой крючок – и обеспечивает напарника средством передвижения.

– Молодец, – одобрительно бормочет Байцахан, вставая с земли.

Маккавей, паясничая, дует на ствол, после чего Игроки идут осматривать добытый транспорт. Байцахан первым подходит к своему мотоциклу. Водитель мертв, в отличие от молодой пассажирки. Дунху кажется, что он видел ее на вечеринке, впрочем, это ничего не меняет. Напуганная девушка не верит своим глазам: неужели перед ней действительно стоит тринадцатилетний мальчик?

– Дьявол! – шипит она на турецком.

Байцахан обхватывает голову несчастной руками и резким движением ломает шею. Потом спихивает пассажирку и водителя на землю и поднимает байк. Маккавей тем временем добивает своего мотоциклиста. Они выводят «железных коней» на середину дороги и заводят двигатели.

– Покажи мне Ключ! – перекрикивает рев мотора Маккавей.

Байцахан достает сферу из внутреннего кармана.

– Думаю, нам стоит это отпраздновать! – ухмыляется набатеец.

– Отпраздновать? – переспрашивает дунху с таким видом, будто впервые слышит это слово.

Потом думает о своих братьях, о пролитой крови. Они бы хотели, чтобы Байцахан насладился победой. Дунху кивает и прячет сферу.

– Да. Отпраздновать. Думаю, мы заслужили.

Индия, Сикким, Гангток, дом семейства Чопра

Шари старается не думать о Байцахане. Она дома. Здесь тихо и спокойно, совсем как прежде, до того, как все произошло. Она побудет здесь немного, соберется с силами, переведет дух. Но отсутствующий палец напоминает о себе уколом фантомной боли, и мысли Шари снова возвращаются к дунху. Она должна выследить и убить мерзавца.

Но, быть может, не сейчас?..

Шари упирается одним коленом в землю, на другом сидит малышка Элис: темные волосы завязаны в хвостики, большие глаза блестят, как гладкие речные камушки. Шари обнимает дочь за плечи, Джамаль стоит рядом, любуясь своей семьей. Малышка Элис берет маму за руку.

– Куда девался твой палец? – спрашивает девочка.

– Потеряла, – пожимает плечами Шари.

– Как?

– Произошел несчастный случай.

Малышке Элис не суждено стать Игроком. Джамаль знает о Последней Игре, знает обо всем, но их дочь – нет. И Шари хотела бы и дальше хранить их страшную тайну, но она понимает, что это невозможно. Последняя Игра началась, и конец света близок.

– Больно было?

– Да, моя маленькая пакора.

– Сильно?

Шари осторожно отпускает дочку и разводит руки в стороны. Потом сводит ладони так, что между ними остается совсем чуть-чуть.

– Вот так, – говорит она.

– А.

Джамаль присаживается рядом с ними. Шари снова разводит руки в стороны, так широко, как только может:

– А вот так сильно я скучала по тебе, родная.

– Понятно, – улыбается малышка Элис, спрыгивает с маминого колена и бежит по зеленой лужайке к павлинам, беспечно прогуливающимся в дальнем конце сада. Над остролистыми вечнозелеными кустарниками поднимаются южные склоны Канченджанги; на солнце горный массив сияет белизной, в тени – льдисто синеет. Джамаль задумчиво смотрит вслед дочери. Он на два года старше Шари.

– Где кольцо? – тихо спрашивает он. Для Шари его голос подобен одеялу, жаркому очагу и стакану теплого молока.

– Его я тоже потеряла, – спокойно отвечает Шари. – Но я верну кольцо, любовь моя. Даже если для этого мне придется сразиться с самим богом, я его верну.

Джамаль обнимает жену:

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Не дойдет. Кольцо забрало чудовище, маскирующееся под тринадцатилетнего мальчишку. Он его вернет.

– Ты отправишься за ним?

Шари смотрит на Джамаля снизу вверх. В ее глазах поселилась тьма, которой никогда там не было. Джамаль мягко кладет руку ей на плечо.

– Я пока не знаю, – говорит Шари.

– Отдохни немного, – просит он. – Побудь с нами.

Шари кивает и переводит взгляд на малышку Элис, которая, весело смеясь, бегает за павлинами. Последняя Игра набирает ход. Скоро случится Событие. Или, быть может, еще раньше сюда доберутся остальные Игроки. Придут за ней, за ее семьей. Шари сжимает оставшиеся пальцы в кулаки, думая о том, каким же хрупким и ненадежным стал ее мир.

Ночью, когда все уже спят, Шари обхватывает изящными руками нежную шейку спящей дочки и сжимает.