Чтение онлайн

Вряд ли он ждал ответа, поэтому лучше держать рот на замке. Мы завернули за угол лавки, где я оставил свой автомобиль.

Джейкоб с довольным видом обосновался рядом с водительским местом.

– Просто поразительно, сколько можно сэкономить на бензине, если вести себя бережливо.

«Бережливый» – это не совсем то слово, которое я применил бы в данном случае.

И мы двинули на птицефабрику. Это недалеко от города, каких-то полчаса неспешной езды, но когда рядом сидит Джейкоб и поминутно сообщает, сколько можно сэкономить на бензине, если снижать скорость перед каждым поворотом, то полчаса могут показаться вечностью.

Терпеть не могу пассажиров, дающих советы.

Когда впереди замаячила вывеска птицефабрики, я вздохнул с облегчением. Эти ярко-алые буквы на пронзительно-желтом фоне просто невозможно пропустить. Желтая вывеска неизменно вызывала у меня ассоциации с яичным желтком. Деревянная громадина, висящая на массивных цепях, своими размерами не уступит стадионному табло. Видимо, Джейкоб считал, что вывеска должна в точности отражать масштабы его нынешней деятельности.

Во времена моего детства птицефабрика Вандеверта представляла собой небольшой домишко с сарайчиком и парой курятников, и жители Пиджин-Форка гадали, сколько еще протянет это крошечное предприятие. Они недоумевали, каким образом Вандеверты смогут конкурировать с крупными птицефабриками. Недоумение мигом рассеялось, когда на Джейкоба свалился заказ от «Макдоналдса». С тех пор многое изменилось, и теперь куриные тушки Вандеверта известны по всей стране.

От каркасного домика и покосившегося сарайчика не осталось и следа. Первое, что вы видите, сворачивая на подъездную дорожку, – длинное приземистое сооружение с двумя огромными автостоянками. Это выкрашенное белой краской монолитное бетонное здание представляется мне верхом незатейливости. Если бы его белая крыша была плоской, а не остроконечной, административный корпус птицефабрики выглядел бы в точности как коробка из-под обуви. Судя по всему, Джейкоб Вандеверт решил, что тратить деньги на такую ерунду, как архитектурные изыски, столь же бессмысленно, как и пользоваться собственной машиной, когда тебя может подбросить сосед.

Впрочем, собственность Джейкоба меня не слишком поразила. Я был наслышан о ее красоте. По-моему, каждый из 1511 жителей нашего городка хотя бы разок приехал сюда, чтобы полюбоваться на бетонное свидетельство скупердяйства Джейкоба Вандеверта.

Позади чуда архитектурной мысли высились гигантские обиталища представителей куриного племени. Своими серебристыми алюминиевыми крышами, ослепительно сверкавшими в лучах утреннего солнца, и блекло-коричневыми стенами с крошечными окошками эти строения напоминали казармы – куриные казармы для великой армии будущих бройлеров.

Джейкоб, видимо, не сомневался, что мне не терпится узнать численность его войск. Когда мы остановились перед входом в бетонную обувную коробку, он дернул головой в сторону куриных казарм и довольно пробурчал:

– С каждого я получаю по тридцать тысяч бройлеров. Всего их семь!

Я попытался сделать вид, что потрясен до глубины души.

– В самом деле?

Джейкоб еще раз величественно кивнул.

– В самом деле.

Мы вышли из машины, и тут уж я поразился без каких-либо усилий со своей стороны. Хотя куриные строения находились на приличном отдалении, в нос ударило чудесное амбре. Я быстро догадался, чем пахнет. Стоит хотя бы разок заглянуть в курятник, и вы уже никогда не забудете этот аммиачный аромат. Я с уважением глянул на Джейкоба. За свою жизнь я знал несколько человек, которые держали кур, но по части вони он превзошел их всех. Мой клиент, похоже, ничего не чувствовал. Да и в самом деле, если каждый божий день ты наслаждаешься одеколоном «Цып-цып», то в конце концов и он может приесться.

Я рысью поспешил к дверям, изо всех сил стараясь не дышать. Вдалеке, на вершине холма, торчал белый особняк Вандеверта. Наверное, до самой верхотуры запах не долетает, и это хорошо, а то такой пустяк, как одеколон «Цып-цып», может сказаться на цене вашей собственности. А Джейкоб, несколько поскупившись на птицефабрику, от души отыгрался на своем личном жилище. Оно выглядело так, словно сюда перенесли Белый дом – камешек за камешком, колонну за колонной.

Заметив, что я глазею на его Белый дом, Джейкоб остановился и по-петушиному – да, именно так – выпятил грудь.

– Трудно отыскать дом красивее этого! – провозгласил он.

Должно быть, скромность – не самая сильная сторона мистера Вандеверта.

– В нем проживает весь клан Вандевертов! Сынок мой с Лизбет – в одном крыле, я с женой – в другом. Весь клан. Кроме Присс, конечно, – нахмурившись, добавил он. – Несколько лет назад Присс вдруг решила жить самостоятельно.

Последнюю фразу Джейкоб произнес очень тихо, словно признавался в тайном пороке.

Я уставился на него. Что же это получается? Присс примерно моего возраста – явно за тридцать, и ее желание переехать в собственное жилище никак нельзя назвать сумасбродной выходкой. Но вступать в спор не особенно хотелось, тем более сейчас, когда мой нос был вынужден в третий раз втянуть в себя воздух. Я сделал пару шагов в сторону двери, надеясь, что Джейкоб последует за мной.

Тот не сдвинулся с места. Вместо этого он презрительно хмыкнул.

– Дом настолько велик, что нам пришлось провести в него два телефона: один в крыло сынка, а другой – в наше с женой. Места всем хватает, а эта засранка взяла и ушла. Это все дурачество, вот как это называется. Дурачество!

Он посмотрел на меня так, словно думал, будто я собираюсь подискутировать о «засранках» и их «дурачествах».

Конечно, можно было бы сказать, что если он всегда называл дочь «засранкой», то ничего удивительного, что она удрала от родителя. Но эту тему я тоже не стал поднимать, так как к этому моменту уже был готов силком затащить Джейкоба внутрь здания.

По счастью, необходимость в насилии отпала. Похоже, Джейкоб устал жаловаться на Присс и, к моему облегчению, действительно вошел внутрь. Очень хорошо. А то у меня от кислородного голодания уже начала кружиться голова.

Едва за нами захлопнулась дверь, как аммиачный дух сменился другим, не менее сильным ароматом – концентрированным запахом приторно-цветочного освежителя воздуха. В обычных условиях я бы наверняка задохнулся, но сейчас, после нескольких глубоких очищающих вдохов, испытывал чувство благодарности.

Внутреннее оформление бетонной коробки из-под обуви продолжало тему скупердяйства Вандеверта. Секретарский стол посреди вестибюля был из дешевого пластика, а пол покрыт вытертой имитацией ковра. Впрочем, я едва успел оглядеться. Мое внимание привлекла стройная фигура, неподвижно застывшая у стола.

Вы наверняка подумали, что Присс подпрыгнула от радости, заполучив телохранителя, но, как я уже говорил, не надо делать поспешных выводов.

По всей видимости, Присс заметила, как мы с Джейкобом подъехали, и выбежала из своего кабинета. Чтобы лично встретить меня.