Чтение онлайн

Кто-то тихонько ласково гладил пальцы, и Сашке было жарко. Её ладонь вспотела, но высвободиться девушка не могла, и слабым голосом, с трудом разлепив опухшие глаза, пролепетала:

— Катя? Кать…

Джамалова улыбнулась ей, и придвинулась ближе, с сочувствием глядя своими кукольно-прелестными глазами.

— Всё хорошо, малая. Ты ещё под действием успокоительного. Ребёночек в порядке, Сашуль, не волнуйся.

— Ребёночек? — нахмурилась та, силясь вспомнить, что случилось, и почему она в больнице. — Твой? А что… Что с ним могло произойти?

Екатерина беспомощно взглянула на медсестру, и та пожала плечами, продолжая что-то писать.

— Ты ничего не знаешь? — осторожно спросила Катя, и Алекса, приподнявшись, пытливо на неё уставилась.

— Нет. О чём ты?

— Саш… — улыбнулась журналистка, чмокнув её в щеку. — Ты беременна, моя хорошая, три недели. Естественно, что ещё очень мало времени прошло, и ты не заметила этого! У вас с Данькой будет ребёнок.

Ошеломлённо моргнув, Сашка упала на подушку, рассматривая потолок. Новость её шокировала, и она пока не знала, радоваться ей или нет. Ребёнок… Ребёнок Богдана?

— Санька, ну ты чего? Что за кислый вид? — потормошила её Катя.

Слизнув с уголка губ солёную слезу, Александра через силу улыбнулась родственнице, и взгляд упал на Катин живот. Нет, нельзя ей сейчас говорить страшную новость об Илье. Потом, всё это потом.

— Я всегда мечтала, что у меня будет дочка. — тихо сказала она, приложив ладонь туда, где уже была маленькая жизнь в её утробе. — Хорошенькая, темноволосая, как я. А мама смеялась, что не выдержит ещё одной Сашки. Мама ведь так и не понянчила своих внуков…

— А ну-ка, хватит этих убитых депрессняком мыслей. — строго осадила Джамалова. — Если хочешь дочь, значит, будем ждать дочь. Богдан сойдёт с ума, Саш, он очень любит детей, хоть это и кажется неприменимым к нему. Давай ему позвоним, а?

— Нет. — слишком поспешно возразила Сандра, и, заметив на лице подруги изумление, улыбнулась. — Не сейчас, ок? Я сама ему скажу.

— Как ты себя чувствуешь? Давид заедет за нами через час, поедем домой. Теперь, малая, мы с тобой в одной лодке!

— Это точно…

Когда Екатерина вышла ответить на звонок, Сашка отвернулась к стене, беззвучно плача и до изнеможения закусив край одеяла. Ей хотелось остаться одной, никого не видеть и просто выплакаться. Она не могла до конца поверить, что Ильи больше нет, и уже не будет. Да, она уже не любила его (да и любила ли когда-нибудь?), но смерть эта была глупой… Он погиб по её вине, пусть косвенно, но она приложила к этому руку.

Вот это-то и мучило Алексу…

МАХАЧКАЛА. ДАГЕСТАН

Щурясь на солнце, мужчина задумчиво смотрел в распахнутую дверь. Декабрь был тёплым, и от того было совсем не зимнее настроение. Рана в плече еще давала о себе знать, но теперь он уже мог ходить, и Аиша смеялась, что он наверняка родился в рубашке.

Оглянувшись на свою спасительницу, он улыбнулся ей, и заметил, как сверкнули её тёмные глаза из-под платка. Она снимала его только в доме, когда не было чужих, и ему, русскому, казалось странным, что его считают в семье Марата чуть ли не своим.

— Ну, чего смотришь? Не смотри! — смутилась девушка, с трудом сдерживая смех.

Усмехнувшись, он быстро закончил плести из стебельков оранжерейных цветов браслет и спустился с веранды на крыльцо. Аиша ловко чистила шомполом дедушкину двустволку, и не поднимала взгляда. Лишь, когда мужчина взял её руку и просунул в импровизированное украшение, испуганно взглянула сначала на венок, затем и на Илью.

— Ты очень красивая. — шепнул он, и отошёл, увидев, как во двор входит Фархад, таща вязанку хвороста.

Вместе они управились споро, сложив заготовки дров в сарае, и сели на скамье покурить. Парень улыбнулся, кивнув на сестру и, наклонившись к новому другу, доверительно сказал:

— Она влюблена в тебя, русский! Так может смотреть только влюблённая женщина!

— Что ты понимаешь в этом? Мал ещё! — отмахнулся Терлецкий, пихнув его локтем.

Фархаду было восемнадцать, Аише на год больше, и оба они казались Илье детьми. Сашеньке сейчас всего двадцать, но он никогда не воспринимал её как маленькую.

Саша… Что с ней, как она? Счастлива ли с Данькой, забыла ли о нём самом или так же мучается, не в силах отпустить прошлое?

— После праздника я возвращаюсь в Махачкалу. — произнёс Илья, и Фархад удивлённо воззрился на него. — Не могу я здесь, не моё это. Я привык к городу, скучаю по ребятам.

— Твой начальник давно подписал увольнительную, ты уже не военный. — возразил мальчишка, сунув в рот спичку.

— Бывших военных не бывает, балда. — снисходительно улыбнулся мужчина. — У меня там дом, и женщина, правда, не знаю, ждёт ли она меня?

— Твоя жена уехала сразу после того, как узнала о твоей гибели. Она и до сей поры считает тебя мёртвым.

— Откуда ты берёшь все эти новости? — слегка шлёпнул его по плечу Илья.

— У Фархада всюду уши и глаза, как у шайтана. — засмеялся парень. — Деда говорит, что я как змея, в любую лазейку просочусь!

Поднявшись, Фархад взъерошил непослушные чёрные кудри и добавил:

— Оставайся, на Новый год к нам приедет мой крёстный, дядя Тимур Джамалов, он возьмёт нас на соколиную охоту! Будет весело!