Чтение онлайн

Но вот дедушка Сары мне совсем не нравился. Это был худощавый, высокий, мерзкий старикашка. Особенно противно он хихикал. Когда мы обедали, он, не обращая ни на кого внимания, с шумом хлебал свой суп. Старики ничем, кроме Сары, не интересовались, пеклись только о ней. Она же их ни в грош не ставила. И разговаривала с ними таким тоном, что даже меня коробило. Она не скрывала, что не любит их, считала, что они испортили жизнь ее матери и вообще никогда не любили ни Мартину, ни ее саму. Да, ей приходится изредка навещать их, но только потому, что она перед ними в долгу.

Я считала Сару настоящим чудом и смотрела на нее с восхищением. Я была бесконечно благодарна ей за то, что она вернула меня к жизни, и за то, что обожает меня — так она, во всяком случае, говорила. Вскоре я уже совсем не могла без нее обходиться: мне хотелось снова и снова получать подтверждение тому, что я занимаю хоть какое-то место в ее жизни. Я не могла даже представить себе, что будет, если я вдруг перестану быть ее лучшей подругой. Я бы с радостью умерла, только бы точно знать, что мы вместе навсегда.

В августе мы разъехались на каникулы: она — в Вандею с матерью и бабушкой с дедушкой, я — в Прованс с родителями. Я писала ей оттуда чуть ли не каждый день. Рассказывала, как провожу время у блистающего голубизной бассейна, загораю под палящим солнцем, рассказывала про долгие вечера, прохладные и темные, про прогулки среди скал, про маленькие деревенские рынки. Я старалась не упустить ничего и надеялась найти по возвращении десятки писем из Вандеи.

Если честно, я очень скучала. Без Сары я опять чувствовала себя потерянной. Приехали и мои прошлогодние приятели, но я почему-то перестала с ними общаться. Я с нетерпением ждала окончания этих каникул. Я словно дала себе тайный зарок, что должна принадлежать только Саре.

Лето подходило к концу. Я вернулась в Париж, твердо уверенная, что дома меня ожидают новости от Сары. Но среди почты, собравшейся за две недели, я нашла всего одну скромную открытку:

Привет всем из Вандеи, я прекрасно здесь отдыхаю. С нетерпением ожидаю встречи.

Целуювсех. Сара.

Вот и все.

Я вновь и вновь перечитывала эти строчки. Но больше я ничего в них не вычитала. Чистая отписка. Оскорбительная для меня.

Подтверждались самые худшие мои предчувствия: за это лето Сара забыла меня. Наша дружба была слишком прекрасной и хрупкой и не могла продлиться долго. Конечно же, Сара нашла себе занятие получше, чем дружить с такой банальной, ограниченной, никчемной девицей, как я. Я ее понимала. И понимала, что это конец.

Я не решилась позвонить ей сама. Я даже представить себе не могла, как это я сниму трубку, наберу номер, услышу ее голос. Я боялась ее реакции. Я слишком хорошо ее знала и представляла себе, с какой легкостью при желании она расправится с кем угодно. Знала я и то, что рано или поздно она сделает это со мной. Почему? Об этом я пока не задумывалась. Просто было у меня такое предчувствие.

Начался новый учебный год, надо было идти в школу. В то утро я встала с трудом, живот сводило от волнения. Лучше бы этого дня вообще не было в моей жизни.

Мы собрались, как всегда, в школьном дворе. Наконец появилась Сара: вид у нее был неприступный, просто царственный — она явно рассчитывала произвести эффект. Она подошла к нам: искрящиеся лукавством глаза, загадочная улыбка в уголках губ. Я сразу почувствовала, как она опасна. За лето Сара выросла и похудела, фигура стала более женственной. Даже черты лица казались тоньше. Она накрасилась, а ведь еще два месяца назад говорила, что никогда этого делать не будет. Она встряхивала яркими волосами, всем своим видом демонстрируя безразличие. Что-то новое, неуловимое появилось в ней. Она смотрела на нас презрительно. И даже высокомерно. Впервые при ее появлении я ощутила чуть ли не страх.

Она едва взглянула на меня. Или, может, я сама отвела глаза? А дальше она повела себя как обычно. Сразу заговорила. И точно так же, как год назад, когда я впервые увидела ее у нашей школы, все взгляды почти невольно обратились к ней. Она говорила о том, как провела лето на берегу Атлантического океана, как встретила там классного парня, говорила, что этот август не забудет никогда, потому что за это время с ней столько всего случилось. Обо всем этом я слышала впервые. Ведь она даже не снизошла до того, чтобы написать мне о себе.

Во время занятий я не смогла удержаться и начала разглядывать ее. Я просто не могла оторвать взгляд от ее невозмутимого, пожалуй, даже сурового лица. Сара не отводила глаза в сторону, она просто меня не замечала. Я угадывала ее мысли. Она знала, что я переживаю, она чувствовала на себе мой взгляд. Она все рассчитала заранее.

Когда кончились уроки, она дождалась, пока я первая подойду к ней.

Не выдавая себя ничем, она торжествовала. С каждым словом, которое я выдавливала из себя, я все больше терялась. Сейчас я была смешна, но рассмешить ее уже больше не могла.

Говорила я, и вопросы задавала тоже я. Но вдруг оказалось, что говорить-то мне особенно не о чем, от ужаса я стала повторяться, запинаться и мямлить. Сара ограничивалась лаконичными ответами. Держалась она при этом высокомерно и самоуверенно и ни разу не удостоила меня взглядом. Я не узнавала прежнюю Сару. Куда подевались доверительный тон, понимающий взгляд? Как будто всего этого никогда и не было!

— Так, значит, ты довольна своими каникулами? — мямлила я. — Впрочем, я получила твою открытку, спасибо. Я слышала, у тебя был парень, там, в Вандее. Но ты мне об этом ничего не написала.

— Да, но мы просто встречались. Ничего интересного.

— А ты-то получила мои письма? Я писала тебе каждый день.

— Да-да, конечно. Только я их еще не открывала. Понимаешь, у меня сейчас совсем нет времени. И вообще, мне пора, меня ждет подруга, мы собирались вместе пообедать в городе.

И Сара побежала вдогонку за одной девицей из нашего класса, страшной воображалой, которую в прошлом году она на дух не выносила. Они удалились вместе, громко смеясь. Что ж, Сара заставила меня сыграть в жестокую игру, правила которой она придумала сама, и теперь могла считать себя победительницей. Она окатила меня таким презрением и равнодушием, что я, честное слово, предпочла бы получить пощечину.