Я – эфор
Шрифт:
– Хочу продать камни.
Гость отстегнул клапан рюкзака и достал узкую коробочку. Открыл, подцепил ногтем нечто небольшое, встал и положил на стол два круглых, прозрачных камушка. Осеннее солнце, светившее в окно, заиграло в их гранях. Гадаев сглотнул: «Не менее трех карат в каждом!»
– Я посмотрю?
– Пожалуйста!
Клиент вернулся в кресло. Гадаев извлек из ящика тестер, включил, подождал, пока тот покажет готовность к работе. Затем выставил нужное значение. Коснулся иглой камня. Светодиоды на шкале ушли вправо. Не стекло. Второй камень дал аналогичный результат. Гадаев отложил тестер, сунул в глаз лупу и взял пинцет. Подхватил им бриллиант и стал рассматривать. Затем подсветил извлеченным из того же ящика фонариком. Камень был хорош. Эталонно прозрачный, но в то же время не искусственный. Пара крохотных, мелких включений подтверждала его природность. Очень, очень хороший. Он осмотрел второй – не хуже. Давно не видел таких.
Гадаев достал весы, взвесил камни. Три с половиной карата в каждом. Даже больше, чем думал.
– Сколько хотите?
– Триста тысяч. Долларов.
Гадаев скрыл усмешку.
– Семьдесят пять.
– Камни стоят триста пятьдесят. Это если продать сразу. Пятьдесят тысяч – хорошие комиссионные.
– Маладой чэловэк, – в речи Гадаева прорезался акцент. – Не знаю, кто вам это сказал, но он не разбирается в камнях. Бриллиант не просто продать. Это не хлеб и не мясо, которые кушают. Сто тысяч – последняя цена.
– Нет! – сказал незнакомец и встал.
– Погодите! – Гадаев прикрыл бриллианты ладонью. – Откуда камни?
– Куплены у ювелира, – клиент попытался поднять ладонь, но не смог. Скупщик не выпустил добычу. – Они не находится в розыске, а я не вор. Просто нужны деньги. Если не сойдемся в цене, пойду к другим. К Михаилу Иосифовичу, например.
Гадаев мысленно выругался. Еврей не упустит гешефт и даст триста. После торга, конечно, но даст. Затем продаст за четыреста. Камни того стоят. Но вся сущность Гадаева вопила: «Нельзя! Всего сто тысяч навара. Ни за что!»
– Сядьте, молодой человек! – сказал делец. – Мы не договорили. Триста так триста. Но у меня нет таких денег. Поэтому предлагаю сто сразу и двести потом. Скажем, завтра. Идет?
– Нет.
– Я позвоню, и мне привезут деньги. Придется ждать.
– Нет.
– Дарагой, – Гадаев вздохнул. – Нельзя так. Вас ко мне направил уважаемый человек. Он говорил, что я заслуживаю доверия?
– Говорил. А также то, что вы можете заплатить миллион долларов сразу. И даже больше.
Гадаев поперхнулся. Руслан это сказал? Как гяур на него вышел? Кто за ним стоит?
– У вас есть камни на миллион?
– Да, – подтвердил незнакомец. – Но сейчас продаю два.
Гадаев вспомнил узкую коробочку. Судя по форме, там есть еще камни. Нельзя терять такого клиента.
– Хорошо, – он выдавил улыбку. – Пусть триста. Вам все в долларах?
– Часть можно в рублях.
– Подождите.
Гадаев сунул камни в карман и вышел из кабинета. В спальне он отодвинул тумбочку, из-за которой показалась стальная дверца. Набрав код замка, Гадаев открыл ее и выбросил на кровать двадцать восемь пачек черно-зеленого цвета. Мысленно сосчитав, добавил к ним одну в светло-коричневых тонах и другую – в зеленоватых. Сбросил деньги в извлеченный из тумбочки непрозрачный пакет и вернулся к гостю. Тот, взяв пакет, пересчитал пачки, проверил каждую на «куклу». Гадаев хотел возмутиться, но удержался. Гость сунул деньги в рюкзак и встал.
– Всего доброго!
– Когда вас ждать снова? – не удержался Гадаев.
– Я позвоню.
– Запишите номер…
– Я знаю, – перебил незнакомец и пошел к выходу. Хозяин проводил его и вернулся в кабинет. Достав камни из кармана, некоторое время любовался бриллиантами. Порывшись в ящике, нашел футляры. Поместив в них бриллианты, отнес в спальню, где спрятал в сейфе. Затем достал телефон и набрал номер. В памяти его не было – такие нельзя хранить.
– Алло? – отозвался абонент.
– Руслан, дорогой! – Гадаев перешел на родной язык. – Тут приходил человек от тебя.
– Я никого не посылал.
– Как? – Гадаев от неожиданности растерялся. – Пришел, сказал, от тебя, продал камни.
– Хорошие?
– Очень.
– Паленые?
– Не похоже. Очень приличный молодой человек. Судя по выговору, из-за границы. Сказал, что купил камни у ювелира.
– Сертификат показал?
– Нет?
– Лазерная гравировка на камнях есть?
– Не было.
– Ахмат… – абонент вздохнул. – Тебя развели. Камни паленые. Дорого дал?
– На четверть меньше цены.
– Будет трудно ее взять. Если камни в розыске…
– Но как?.. – Гадаев задохнулся. – Назвал пароль, сказал, что от тебя. Он и еврея знает.
– Может, тот и послал?
– Нет, – ответил Гадаев. – Зачем? Мы не мешаем друг другу. Увести клиента – да. Но подослать камни… Он бы их сам сбыл. У еврея лучшие связи. Сдать меня полиции? Так та бы ломилась в дверь. Но ее нет.
– Кто-то чужой знает о нас. Это плохо. Сам разберешься или помочь?
– Сам! – ответил Гадаев и отключил связь. Некоторое время помедлил, шумно вдыхая воздух. Затем вновь набрал номер на экранной клавиатуре.
– Салман? Приезжай ко мне! Быстро…
Ковалев, выйдя из арки, осмотрел улицу. Ничего необычного. Катят автомобили, спешат прохожие. Один из них, пожилой мужчина, бросил взгляд на Ковалева и покачал головой. Нужно сменить одежду.
«Советую поспешить, – сказал голос. – Торговец навел справки. Вызвал охрану».
«Почему? – удивился Ковалев. – Ему же выгодно».
«Посчитал камни крадеными. Такие сбыть труднее, и прибыль меньше. К тому же ему приказал главный. Они опасаются властей».
«Так это криминальный бизнес? – удивился Ковалев и покачал головой. – Мозг…»
«Что я? – огрызнулся собеседник. – Ты хотел быстро. В ломбарде не держат таких денег. Сдать на комиссию и ждать – долго. К тому же камни вызвали бы подозрение. Нет лазерной гравировки. Я послушал разговоры и нашел вариант».
«Не мог лучше?»
«Все они одинаковые. Этот был ближе. Спеши! Найдут».
«Замучаются», – ответил Ковалев и поднял руку. Проезжавший желтый «фольксваген» затормозил. На крыше его виднелся фонарь «taxi». Ковалев открыл заднюю дверцу и влез в салон. Сел и поместил на колени рюкзак.