Я есть Закон!

Сегодня Ли-Эл будет погашена.

Я смотрел, как над базальтовым полом Зала Высших Слушаний медленно вращается голографическая модель сектора. Звезда Ли-Эл пульсировала мягким лазурным светом. Двенадцать обитаемых планет. Девяносто миллиардов разумных существ.

Сегодня их не станет. Я, Великий Иллитар, Верховный Трибунал и Хранитель Кодекса, занёс руку над руной Исполнения. Я не испытывал ни ненависти, ни торжества, ни жалости. Эта звёздная система нарушила семь фундаментальных параграфов Вселенского Уложения. Мой долг — восстановить баланс. Судебное решение обжалованию не подлежит.

Я уже готов был зафиксировать приговор, когда пространство за моей спиной бесшумно раскололось. Убийца появился незаметно, Клинок Абсолютного Нуля прошёл сквозь мои многомерные щиты и вонзился точно в Ядро Истины. Галактика перед глазами дёрнулась. Моя божественная оболочка начала стремительно разрушаться, схлопываясь в сингулярность.

Но предатели не учли одного нюанса: Верховного Трибунала нельзя устранить физически, пока жив сам принцип Закона. В зияющей дыре в моей груди не было крови — там ослепительно сияло Ядро. Оно бешено пульсировало, вытягивая энергию из распадающегося аватара, сжимаясь до состояния сверхновой.

Глупцы! Я найду новый сосуд! Я смогу переродиться и вернусь! Вернусь, чтобы вершить над вами суд!

Яркая вспышка прорезала ледяную пустоту между измерениями, концентрированный луч света, несущий в себе моё бессмертное сознание, вырвался из сингулярности и пронзил ткань мироздания.

Пробивая барьеры реальностей, я сканировал мириады галактик в поисках подходящей оболочки. И вот, цель была найдена. Существо, чья жизнь была несущественна настолько, что его исчезновение никак не повлияет на континуум, не нарушит причинно-следственную связь. И не создаст лишней петли времени.

Моё сознание устремилось вниз, готовое ворваться в новую оболочку…

— Ну так и что с моим делом, молодой человек? Вы уснули там, что ли? — эти слова врезались прямо в мозг, мне был ясен их смысл, но я не понимал, о чём идёт речь.

Я моргнул. Глаза саднило, словно в них насыпали песка, но потихоньку зрение приходило в порядок. Передо мной стоял поцарапанный стол. А за ним, напротив меня, вцепившись узловатыми пальцами в лакированную сумку, сидела сухонькая старушка в ядовито-малиновом берете.

— С… каким делом? — попытался я громыхнуть своим привычным голосом, но вместо уничтожающего баса из пересохшего горла вырвался сиплый хрип.

Я опустил взгляд и посмотрел на свою грудь — она была цела.

— Что значит, с каким? — бабка возмущённо стукнула сухим кулачком по столешнице. — С моим! Я ж вам битый час рассказываю! Филимон, зараза, ко мне на кухню через форточку лазит и жрёт всё подряд! Вчера полбатона «докторской» сожрал! Так я спрашиваю, что с ним делать? Если я его сейчас пойду и кипятком плесну, мне по закону за это что-то будет?

— Кто такой Филимон? — спросил я, пытаясь понять, что к чему.

— Так я же уже говорила! — возмущённо воскликнула бабка. — Паразит он!

Спустя долю секунды моё контуженое сознание вытянуло из памяти тела образы различных паразитов этого мира. Я невольно поморщился — не повезло бабке, если кто-то из них лазит к ней в форточку. Я решил прогнать стандартную процедуру дознания.

— Он большой? — поинтересовался я. — Опасен для жизни? Ядовит? Несёт риск эпидемии?

— Конечно, опасен! — бабка снова стукнула по столу, гневно сверкнув глазами из-под берета. — Он «докторскую» мою жрёт! А вы цены на неё нынче видели, Илья Сергеевич?! А какая у меня пенсия, знаете? Надо что-то делать!

Для меня вопрос как таковой не стоял — в моей родной галактике инструкция на этот счёт была одна. Во мне тут же вспыхнул безжалостный огонь инквизитора, и я вынес единственно верное решение:

— Паразита следует сжечь!

— Сжечь?! — охнула бабка, отшатнувшись вместе со стулом.

— Или разложить на атомы, — уверенно добавил я. — С паразитами следует поступать только так. Очищение плазмой гарантирует отсутствие рецидивов в заражённом секторе…

— Ах ты ж ирод окаянный! — вдруг истошно взвизгнула старушка. — Сжечь?! Котика?! Живодёр! Душегуб! Да я на тебя в полицию! В прокуратуру напишу! Ноги моей здесь больше не будет!

Бабка пулей вылетела из кабинета, с невероятной для её возраста прытью захлопнув за собой хлипкую дверь.

Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь мерзким гудением лампы под потолком, я медленно оглядел себя, прислушиваясь к ощущениям. Тело было… никаким. Мышечное желе на слабом скелетном каркасе. Координация вялая, энергоканалы молчат. Пустая и слабая оболочка, работающая только за счёт биохимии. Впрочем, для Верховного Трибунала это никогда не было принципиальным фактором. Моя сила не в примитивных мускулах.

Внезапно стол мелко завибрировал. Резкий, ритмичный звук доносился откуда-то снизу. Я выдвинул ящик и уставился на источник шума — плоскую чёрную коробочку с мерцающим стеклом. Спустя долю секунды остаточные рефлексы тела любезно подсказали мне, что это «смартфон». Примитивное локальное устройство связи и обмена информацией.

Я взял смартфон в руки, вибрировать к этому времени он уже перестал. Пальцы реципиента сами легли на стекло, смахивая блокировку. Память хозяина тела была слишком хаотичной и замутнённой страхом после моего вторжения, но она подсказала, что за информацией я могу обратиться к глобальной сети этого мира. Что я и сделал, открыв в смартфоне приложение «Браузер».

Вбил в поиск запрос: «Законодательство, кодексы, правовая база планеты».

Мой разум, привыкший одновременно анализировать петабайты данных с тысяч обитаемых миров и выносить приговоры целым расам, впился в текст. Строки полетели перед глазами сплошным водопадом пикселей. Гражданский кодекс. Уголовный. Конституция. Процессуальные нормы. Прецеденты. Поправки. Поправки к поправкам.

Спустя одиннадцать минут сорок две секунды я отложил устройство на стол и откинулся на спинку скрипучего кресла.