Я, гражданин Украины
Шрифт:
– Но вы ведь не хотите ничего принимать со стороны! Невозможно пользоваться плодами цивилизации, не ассимилируясь, – я решил поспорить. – Вы живете во всем мире в чайна-таунах, едите своих пекинских уток и даже не удосуживаетесь понять культуру стран, где вы живете!
– Нам не нужна ваша культура! Наша лучшая, и она великая! Зачем нам ассимилироваться – это и так наш мир! Как вы тупы! – потом сразу спокойным тоном. – Переливайте чай, нюхайте – он прекрасен…
– И мир постепенно понимает, как ценна наша культура, наше наследие – ведь не зря даже на Украине стали ценить и приглашать наших специалистов на работу!
Да, помню-помню.
Сначала было постановление об освобождении ЗАЗа от налогов. Потом о передаче контрольного пакета акций фирме «Дэйву», владевшей до того сорока процентами. Потом, как достижение демократии, было объявлено, что военизированная охрана с целью борьбы с массовыми хищениями имеет право на безлицензионное использование оружия и создание групп охраны имущества по всей стране. А когда контрольным пакетом уже владела «Дэйву», было разрешено использовать на работе граждан неукраинской национальности… Потом «Дэйву» была продана канадской компании «ГЕО», которая полностью контролировалась первым замом председателя КПК (компартии Китая).
Реально это привело к созданию китайской полиции, не подчинявшейся украинским властям, а также к формированию отрядов китайских народных дружинников, якобы для наведения порядка среди соотечественников.
Потом все это стало потихоньку разрастаться как метастазы, да и сам организм уже давно был тяжело болен…
– Да, конечно, можно гордиться историей своей страны, но, по-моему, отождествлять себя полностью с теми, кто жил на вашей территории три тысячи лет назад, – это достаточно амбициозно, – не переставал сопротивляться я. – Где гарантия, что ваши великие предки и вы – это одно и то же? Вот например, моя бабушка родилась в стране, гордящейся своими царями, культурой, своими победами над французами, турками, японцами. Я родился в стране уже с другой историей, в которой были гениальные вожди, было торжество идей над разумом, но были и первый космонавт, и Курская дуга. А теперь я живу в стране, у которой в истории только вырезанные собственными фашистами поляки, какие-то жалобы на угнетение и диалект вместо языка. Утвержденный волею 300 бывших коммунистов. При этом, заметьте, – я никуда не переезжал! А представьте вашу многотысячелетнюю историю. Что у вас, лично, общего с вашими предками?
И еще, про себя, я вспомнил, что кто-то ранее уже рассуждал о величии расы, о месте ариев…
– А что вы можете сказать о вашем коллеге Михаиле Рублеве? Вы ведь с ним дружите? – вдруг переменил тему следователь.
– Да, это мой старинный друг, а чем он вас заинтересовал?
– Мы получили ценную информацию о том, что результаты вашей с ним совместной работы в полном объеме хранятся в его архивах, на даче. Его задержали, но он пока полностью отказывается сотрудничать. Поэтому мы вернем вам сегодня свободу перемещения, кстати, и лэптоп свой заберите – там ничего нет. Да и стихи ваши – ничтожные потуги по сравнению с танами Хань Юи.
– Не смею сомневаться, куда нам. Только позвольте поинтересоваться – откуда у вас такие данные про архив Рублева? Хотя, конечно…
– Вы, белые, только кичитесь своими моральными ценностями и семейными традициями. А ваши женщины – они очень неустойчивы. Стоит ей предложить виллу в Китае – она и семью бросит, и о родине не вспомнит. В этом вы все – белые. Мы предоставили ей убежище в лагере для перемещенных лиц в Тибете.
После чая Ксеон предложил какой-то салат и стал ловко вылавливать его палочками.
– Угощайтесь. Вот чопстики, – предложил он мне.
– Вы знаете, предлагать мне чопстики – опасно. Я ими так плохо владею, что боюсь за здоровье окружающих. Я лучше по-простому, по-нашему, вилкой.
– Вот! Это типично для белых. Вы не можете пользоваться нормальными столовыми приборами, а рассуждаете о своей культуре!
– Я как-то, много лет назад, был в Самарканде, – тон китайца меня все больше раздражал. – Так вот, раньше из кино и книг я знал, что узбеки едят плов руками. А в действительности – ложками. На мой вопрос о традициях мне там ответили: «Знаишь, папробовалы ложкой – удобно, да!»
– Так вот – вы сами ложкой не пробовали? – съязвил я.
Китаец нервно отшвырнул в сторону палочки и, сопя, не попрощавшись, вышел. Вместо него вошли два молодчика и огрели чем-то по затылку.
Глава шестая
Я пришел в себя на газоне Крещатика, на рассвете, судя по пустоте улиц. Дикая головная боль, сухость во рту. Поднявшись, я понял, что через плечо висит сумка с лэптопом – не украли, гады. Что же, пора домой.
С трудом перебирая ногами, двинулся по Крещатику в сторону Майдана. Пустынный проспект был тих, лишь иногда случайные машины пролетали взад-вперед. Странно… Наверное, какие-то очередные «Дни России» – вдоль улицы на столбах были вывешены вместе украинские и российские флаги, поперек улицы плакаты – «Россия-Украина – сестры навек». Ладно, дело такое, как только нефти-газа не хватает – сразу дружимся…
Следующий сюрприз меня ждал на Майдане – на гостинице «Украина», бывшей гостинице «Москва», красовалась надпись – «МОСКВА». Галлюцинация? Что заставило вернуть гостинице, давно оккупированной депутатами под апартаменты, старое название, такое непатриотичное? Точно, как говорится, щось велике у лісі здохло.
Ноги сами принесли меня домой. В сумке лэптопа я нашел ключи и, повозившись немного с электронным замком подъезда, быстро поднялся к своей квартире. Странно, ключ не проворачивается. Ещё и ещё. Мои занятия прервал голос – сосед-депутат Мошко возвращался неизвестно откуда и вроде подшофе.
– Во! Какими судьбами? Уже и не думал увидеть. А шо? Не пускают? Они как вселились после тебя, так никому не открывают. Соседа вот затопили, так мы и с милицией стучались, и я им показывал корочки в глазок – мне молчат, а себе галдят за дверью.
– Кто вселился?? – я определенно ничего не понимал.
– Ну, так китайцы! Как тебя увезли, сразу тут штук десять въехало, я даже через свои каналы узнавал, думал, раз тебе хата уже не нужна, может, мне отдадут – мне положено расширение как депутату, так сказали – ты добровольно передал в пользу китайской народной дружины. А ты шо, и вправду передал?
В ответ сосед услышал то, что и должен был услышать в этом случае. Даже депутатская неприкосновенность не защитила. Злобно ткнув ногой бронированную дверь, установленную несколько лет назад (в конторах бывшего института Патона умели делать), я медленно побрел вниз. Во дворе дома стоял мой ситроен, покрытый мусором и бессильно упавший на брюхо. А ключи – дома. Дома. Неужели это уже не мой дом?? Неужели кто-то может отнять у меня дом безнаказанно? Сволочи! И тут я увидел валявшиеся под балконом деревянные щепки. Это была разбитая при падении, раздавленная колесами машин модель старинного парусника…