Я хочу, чтобы...
Шрифт:
Амин до крови закусил губу, и, слизывая солёные капли, взвалил дрожащего мальчика на плечо.
– Дурак, - шепнул Валид, закрыв глаза.
– Ты… не… дойдёшь.
В полдень Амин рухнул в песок. Уложил рядом затихшего мальчишку. Голова нещадно кружилась, глаза слипались. Песок драл горло.
“Ещё чуть-чуть, - подумал Амин, закрывая глаза.
– Я посплю совсем чуть-чуть… немного. А потом… пойду… дальше”, - в глубине души прекрасно понимая, что больше не встанет. Но ему было уже всё равно. Сил не осталось.
Ветер гнал барханы, те наползали друг на друга, и Амину казалось, что он ныряет глубже и глубже в воду… целые реки… нет, моря воды… Вкусной, сладкой… он пьёт, захлёбывается, но всё равно пьёт, а прохладные струйки текут по подбородку на грудь, журчат, звенят так красиво, так…
– Тише, тише, - шепнул на ухо незнакомый голос.
– Аккуратнее.
Громадным волевым усилием, Амин оторвался от благодатного источника и открыл глаза. Перед самым носом ожившей мечтой серебрилась вода. Амин наклонил голову, желая коснуться, понять, что она реальна, но его аккуратно остановили и помогли повернуться.
– Тише, не утопись, - произнёс тот же голос.
Амин моргнул, пытаясь разобрать, что за тень нависла над ним.
– Я уже умер?
– вырвалось против воли.
– Ещё нет, приятель, - усмехнулась тень.
– Но был весьма близок.
Амин с трудом сел. В лунном свете тень приобретала очертания юноши-бедуина - открытое лицо, тёмные, живые, сверкающие глаза, короткие курчавые волосы под платком-куфией… Амин, морщась, повернул голову. Верблюд обнаружился рядом - “корабль пустыни” степенно возлежал неподалёку, величественно жуя и явно от души этим занятием наслаждаясь.
– Ещё воды?
– предложил бедуин, возвращая внимание юноши.
– Пей пока, сколько влезет.
Амин глубоко вдохнул.
– Со мной был мальчик. Что с ним?
– быстро спросил он, ожидая услышать ответ: “Умер”.
– Дрыхнет, - огорошил его бедуин, указывая куда-то влево.
– Живучий он у тебя, слава Вадду. Я, когда вас нашёл, он и не дышал почти. Я думал - всё, концы отдаёт. Его ещё и покусали, к тому же. Ан нет, стоило напоить - ожил. Да ты не волнуйся, я ему снадобье одно дал, к утру в себя придёт, живее всех живых будет. Раз до сих пор не помер.
– Спасибо, - с чувством произнёс Амин, глядя на кочевника.
– Спасибо. Ты… ты нам жизнь спас.
– Всё в руках Манат, - усмехнулся юноша.
Месяц-Вадд равнодушно стегнул серебряных быков, и те быстро понесли его по небу. Ну сбежали из его царства две тени, так то проделки Манат, а с ней, как известно, не поспоришь.
Амин наслаждался плеском воды в небольшом озерце, приятной прохладой травы. Маленькая зелёная каёмка - и вездесущие пески, суровыми стражами обступившие оазис.
– Анка?
– изумился юноша бедуин, назвавшийся Бакром.
– Да ладно! Рассказываешь!
Амин только печально качал головой, а Бакр подливал ему кофе. Для пустынника джины были не в новинку - особенно злобные гули. Но птица Анка - что-то сказочное, недостижимое.
– Ну и везучий ты тогда, парень!
– усмехнулся Бакр, качая головой.
– От Анки ушёл, я на тебя наткнулся - случайно. Благословила тебя Манат, не иначе.
Амин только молча глотнул пряный напиток.
Благословила, как же! Так благословила…
Рассказ о царевне из Гариба не произвёл на молодого бедуина впечатления.
– Опять гули расплодятся, - только и сказал он, хмурясь, - когда эти юные идиоты через пустыню попрутся. До Гариба же как до Вадда. Ха - до подземного царства и то ближе, - хмыкнул он, довольный шуткой.
– Нет, повезло тебе… Смотри, я тебя сейчас до Иляфы отведу, так уж и быть. Мы там чужаков вообще-то не любим, но ты мой гость, так что… А потом найдём тебе проводника до Мисбаха, там торговцев полно, что-нибудь придумаешь.
– Да будет с тобой милость Манат, - сказал Амин, низко кланяясь.
– Лучше Вадда, - подмигнул кочевник.
– Ну их, этих женщин…
Проснулся Амин ещё до рассвета. Полоска горизонта лишь слегка посветлела. Бакр спал, рядом так же степенно возвышался верблюд. А на берегу, захлёбываясь, почти окунаясь с головой, пил Валид.
– Ты дурак, - мрачно заявил мальчишка, отфыркиваясь.
– Почему ты меня не бросил?
Амин не выдержал, потрепал влажные кудри. Мальчик отступил на шаг, глядя на него снизу вверх.
– Это из области того, человеческого, что ты не понимаешь, - улыбнулся юноша.
– Люди помогают тем, кто рядом.
Мальчик тихо хихикнул.
– Ты не просто дурак, - сказал он, кривя губы в недетской гримасе.
– Ты наивный дурак, что много хуже. Тебе не только на троне не сидеть, ты и царевну не получишь. Тебя убьют раньше - с такими принципами. Лучше вернись назад, Амин. Пока не поздно.
– Пока некуда возвращаться, - уклончиво ответил юноша.
– Нас проводят до Иляфы.
– Иляфа, - протянул мальчишка, кривясь.
– Бывал?
– хмыкнул Амин.
– Бывал, - отозвался мальчишка, пятерней пытаясь причесать волосы.
– Рассадник гулей.
– Что?
– удивился Амин, садясь ближе.
– Иляфа - чистый город бедуинов, это же известно. К нему никакие гули подойти не смеют.
– Ага, - мрачно усмехнулся Валид.
– А ты знаешь, почему не смеют?
– но, встретившись взглядом с юношей, отмахнулся.
– Ладно, не бери в голову. Гостям там безопасно, гости священны. И кофе там вкусный. А шрак (Шрак – плоский, в виде лепёшки, хлеб, который пекли бедуины) какой раньше делали - пальчики оближешь…