Чтение онлайн

Не понимаю…

Прогнозирую, предвижу, ставлю диагноз, лечу, иногда успешно, успокаиваю, ободряю, отказываю, советую, не советую, просто общаюсь — и не понимаю.

Не понимаю этот голос, чуть дернувшуюся щеку, этот блестящий лоб, эту усмешку, это прощание… Так много человека — не понимаю его.

Чувство пропажи, безвозвратной пропажи: сколько вижу, сколько слышу, воспринимаю от человека — и не осмысливаю, не знаю и никогда не узнаю значения, причины, забываю…

Опорные точки? Конечно, есть. И Кречмер помогает среди многих. Но ведь я сказал, что он сделал попытку с негодными средствами. Конечно, с негодными. И Павлов — с негодными. Никто, никто еще не предложил умственного аппарата, пригодного для охвата хотя бы миллионной доли человеческого многообразия. И генетические изыскания Кречмера с сегодняшней строгой точки зрения весьма слабы, и популяция ограниченная, только немецкая, верхнесаксонская, и объяснить, почему шизоиды чаще астеники, а циклоиды — пикники, почему все-таки у добродетели и у черта нос острый, а при юморе толстый, он не смог, тем более что это далеко не всегда так.

Но рациональное зерно прорастает. Современный американский последователь Кречмера, биолог и психиатр Шелдон, стремясь очистить проблему «телосложение — характер» от угнетающей связи с патологией, предлагает очередную схему типов, оснащенную солидным математическим аппаратом. Идет он при этом в буквальном смысле от яйца, от зародышевых первоначал. Основа, осколок внешнего облика, по его мнению, зависит от того, в каком отношении друг к другу оказываются элементы трех главных зародышевых зачатков, из которых происходит все, что ни есть в нас.

Вот перед нами эпдоморф: человек, формы тела которого закруглены, полости объемисты, внутренние органы больших размеров. Такой человек легко держится на воде. Когда-то разновидность такого типа описывалась еще под названием «пищеварительный», близок к нему и пикник. Такое телосложение получается от преобладающего развития внутренней стенки зародыша — энтодермы.

Когда сильно развивается средний слой, мезодерма, из которой происходят мышцы, кости, связки, то перед нами мезоморф, человек с прямоугольными формами тела, прямыми широкими плечами, квадратным лицом — словом, тип потенциально атлетический.

Если же возобладал слой наружный, эктодерма, мать кожи, нервов и самого мозга, то у человека формы тела оказываются изящными, заостренно-вытянутыми, поверхность преобладает над массой. Это эктоморф, не совсем то же, что астеник, но близко.

Все это при любых размерах, любой степени упитанности: «Как голодный мастифф не становится пуделем, так истощенный мезоморф не станет эктоморфом». Конечно, почти никто не являет собой чистого типа, а все какие-то смеси, порой причудливые, но можно с помощью таблиц определять индексы, соотношения.

А на психическом уровне?

Тут Шелдон выделяет три основных темперамента. Висцеротоник (в буквальном смысле: человек с «внутренностным темпераментом») обладает сравнительно замедленными реакциями, позы и движения его расслабленны, сон длителен и глубок. Он благодушен, самодоволен, общителен, дружелюбен, ровен, терпим. Любит поесть, особенно в обществе друзей, обожает все домашнее, семейное, традиционное, предан воспоминаниям детства. Совершенно не выносит одиночества, испытывает постоянную необходимость в привязанности и одобрении. При неприятностях потребность в общении у него усиливается, он ищет утешения у близких. Под влиянием алкоголя — расслабление, общительность, доброжелательность, слезливость.

Соматоник (человек «телесного темперамента») реакции имеет энергичные, в манерах прям, движения и позы уверенные, четкие. Шумен, агрессивен, вынослив, любит физические упражнения и разнообразную деятельность, спартански презирает лишения. Властен, ревнив, крут, стремится устранять конкурентов, лишен щепетильности. При неприятностях — потребность в немедленных энергичных действиях. Под влиянием алкоголя — усиление агрессивности.

И наконец, церебротоник («мозговой темперамент») — быстрая реакция, но в движениях скован, голос тихий. Очень подвижные глаза. Сон неустойчив, легко устает. Повышенная чувствительность к боли, плохо переносит шум. В проявлениях чувств сдержан, склонен к самоанализу. Заметно стремление к интенсивной умственной деятельности (книги, шахматы). Сопротивляется стереотипному и банальному. В общении с людьми лишен непосредственности, отношение непредсказуемо. При неприятностях — потребность в одиночестве, к алкоголю устойчив.

Было бы слишком просто, если бы оказалось, что эндоморф — это всегда висцеротоник, мезоморф — соматоник, эктоморф — церебротоник. Нет, это далеко не всегда так. Но есть, как показал Шелдон, статистическое тяготение… Чистых, шелдоновских темпераментов, конечно, тоже нет, это абстракции. У себя я, например, определенно замечаю признаки всех трех, причем в разных самочувствиях разные. И конечно, легко у висцеротоника заметить черты флегматико-сангвиника и циклотимика, у соматоника — признаки холерические, отчасти шизотимные, а церебротоник — это в какой-то мере и шизотимик, и интраверт, и меланхолик…

Нового здесь почти ничего, все вертится вокруг этого уже не одну тысячу лет. Но пришла методическая четкость, сообразная веку.

Типология Шелдона быстро привилась в спорте, где параллели телосложения и темперамента выявляются особенно зримо. Не приходится объяснять, что «ядерный» тип спортсмена — мезоморфсоматоник. Но тренеры и врачи заметили, что часть их питомцев уклоняется в эктоморфность, а часть — в эндоморфность, и это оказывает серьезное влияние на спортивную судьбу.

Эктоморфы, стройные, гибкие ребята, очень ловкие, обладают прекрасной реакцией, но недостаточно сильны и выносливы, им не хватает спортивной злости, они чересчур «замкнуты на себя». Им нет равных в некоторых игровых видах спорта, например в настольном теннисе, они могут стать неплохими легкоатлетами, особенно прыгунами, но в больших атлетических соревнованиях на них рассчитывать трудно.

Другое дело — эктомедиал — нечто среднее между эктоморфом и мезоморфом. Это сухощавый, жилистый спортсмен, добивающийся иногда поразительных результатов за счет колоссальных вспышек энергии и высокого спортивного интеллекта. Но тренеру трудно работать с ним из-за капризности, индивидуализма (церебротония?). В команде такой спортсмен — солист, но не дирижер.

При чистой мезоморфности и соматонии перед нами универсальный спортсмен — медиал, сильный и неутомимый, мужественный и находчивый. Он строен и крепок. Избыток спортивной злости компенсируется у него хладнокровным расчетом, собранностью. Медиалы — лучшие капитаны. У них особая жадность к разным видам спорта, они редко удовлетворяются чем-то одним. Такие спортсмены — великолепные многоборцы.

И наконец, мезоморф с эндоморфным уклоном — коренастый и добродушный атлет, с мощными мышцами и довольно солидным подкожным слоем, обладающий медвежьим упорством, несколько медлительный, но с хорошей координацией движений, прекрасно уживающийся в команде. Это главным образом тяжелоатлеты, метатели, ватерполисты, борцы тяжелых весовых категорий.

А вот переброс на другой уровень. Недавно один американский социолог, анкетируя несколько тысяч студентов, выяснял, как они представляют себе идеальную работу.